ПРОЗА ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

ПРО УЧЕБУ В ЕГТИ

В молодости все в моей жизни происходило как-то само собой, за компанию, с перепугу – в общем, незапланированно. Никогда о театре я не мечтала. Однако, услышав, что знакомая девочка после школы собралась поступать в театральный институт на актрису, я тоже выучила два стиха и басню. А что такое? Ей, главное, можно, а мне нельзя?

Это был мой первый заход в ЕГТИ. Я не прошла по речи. Сказали, что я не выговариваю «с», «ч» и еще какие-то звуки и у меня дикий говор. Спасибо моему уральскому акценту, иначе работала бы я сейчас актрисой в какой-нибудь драме. И мир лишился бы меня как драматурга… Ужас, как представлю… Тогда же на этих турах вступительных, - будь они неладны, - я познакомилась со своим первым мужем. Нельзя сказать, что это было удачное знакомство, но оно отвлекло меня от мыслей о Театре на какое-то время, года примерно на два. Я поступила в тагильский пединститут, закончила два курса, родила ребенка. И тут я опять узнаю, что уже другая моя подружка собирается поступать в театральный! Уже на другой факультет – на театроведение. И меня за компанию зовет. Ну, я решила, попробую, если не понравится – обратно в пединститут вернусь, все равно ж я в академке. Так чего время терять?

На театроведении мне сначала очень понравилось. Группа у нас была веселая, парни симпатичные, обучение заочное и мой уральский говор никого не смущал. Я на сессию ехала, как на праздник. Вот приезжаю, радостная такая, и вижу внизу объявление: «Николай Коляда приглашает студентов и вольнослушателей на семинары по драматургии, курс «Литературное творчество». Занятия каждую субботу в 14.00 в аудитории 305. Вход свободный». Это не дословный текст, может, и 315 аудитория, все-таки 14 лет прошло. Говорю подружке, с которой вместе поступали: «Смотри, какой-то Коляда на какие-то свои семинары приглашает». «Ну, и фиг бы с ним», - сказала подружка, это тоже не дословный текст, но смысл такой. В общем, подружка со мной идти отказалась, а мне это объявление не давало покоя. Про Коляду я слышала краем уха, что он чернушник, порнушник, но при поступлении в институт знать его имя надо. Что такое чернуха, я не понимала, про порнуху – примерно догадывалась. Но я чувствовала в себе литературное дарование и не хотела зарывать талант в землю. Шла на первое занятие в очень надменном настроении, как на сборище чокнутых графоманов. Но все-таки шла. Думала, схожу разик, не понравится – уйду да и всё.

На площади 1905, на пятаке, купила зачем-то малюсенький красный цветочек на подставке. Я часто всякие глупости покупаю. Но это была не глупость. Это был Знак! Свыше, естественно. На семинаре Татьяна Гарбар (ученица Коляды) читала свою пьесу «Аленький цветочек». То, что я услышала, меня потрясло. Саму пьесу я не помню, помню только свое впечатление о ней: гениально, грандиозно, профессионально! От избытка чувств я подарила Тане только что купленный цветочек. Я совершенно обалдела. Я смотрела на этого Коляду и думала: и меня научите так же, ну, пожала-а-алуйста! Я поняла, что этот Коляда знает какой-то секрет, который мне ужасно нужен. Пьес я до этого не писала, но у меня был сценарий новогодней сказки. С ним я и подрулила к Коляде на следующем занятии, говорю: «Вот, смотрите, что я написала! Возьмите меня к себе на «Литературное творчество»! Я ж не знала, что тут на драматургов учат – вот и пошла на театроведение». «Вот и учись на театроведении, - сказал Коляда. – Драматургией много не заработаешь, а так будет хоть профессия, чтобы хватало на хлеб с маслом». Дословно. Так и сказал. Очень меня его слова расстроили. Но ходить на семинары я не бросила. Ездить, вернее. Я ведь в Тагиле жила. Ездила при каждой возможности, слушала чьи-то пьесы, обсуждала, критиковала, хвалила (это редко) и потихоньку сама что-то пыталась писать. Продолжала учиться на театроведении, но душой и всеми мыслями тянулась к драматургам.

Николай Владимирович набирал на курс маленькие группы - по пять человек. Так получилось, что к третьему курсу в группе Татьяны Филатовой остался один человек – сама Таня. Я же продолжала ездить на семинары и писать. К 200-летию Пушкина Коляда всем ученикам дал задание написать инсценировки. Мне достался «Арап Петра Великого». Я назвала инсценировку «Ибрагим». То ли пьеса получилась удачной, то ли Николай Владимирович просто привык ко мне за эти годы, а может, ему срочно нужно было укомплектовать  растаявшую на глазах группу… Только он спросил меня: «Ну, что, Аня, как ты там учишься на своем театроведении?» «Ужасно, - ответила я. – У нас с этого года начался бухучет. Я ничего в нем не понимаю. Я даже слушать про него не могу». «Так переходи ко мне на драматургию!» - так и сказал. Беспрецедентный случай! Вот так просто. И я, радостная такая, перешла. Наверняка бухучет – очень важное и нужное дело, но не мое это, уж простите.

И мы стали учиться вдвоем с Татьяной. Наш курс из двух человек был веселый и дружный. Какие-то лекции мы слушали вместе с моими родными театроведами, какие-то с актерами, а некоторые предметы преподавали исключительно для нас двоих. Например, историю России нам преподавал профессор из универа. Мы сидели, кажется, в учительской несколько часов подряд и слушали одну большую сказку про царей,  про войны и революции. Я ничего не запомнила из того, что он говорил, но я помню, как это было здорово. Мы сидим вдвоем, и ужасно умный дяденька нам, двоим, что-то долго-долго рассказывает. А еще нам платили стипендию от Министерства культуры. Хорошую такую. Наверное, мне от гордости тогда сорвало башню, и я даже кажется, зазвездила. К концу пятого курса я чувствовала себя нереальным, крутейшим суперпрофессионалом. На вопрос: «Что вы можете писать?» я лихо отвечала: «А что вам надо?», имея в виду, что я-то могу писать всё. Обычно разговор на этом и заканчивался.

В 2001 году нам выдали дипломы и отпустили на все четыре стороны. Но я никуда не ушла. То ли я так привыкла к Коляде, то ли чувствовала, что не всему еще научилась,  но я продолжала каждую субботу ездить в институт на его семинары. Наверное, я уникум. Я дольше всех проучилась у него на курсе. Я ездила регулярно еще лет пять. И нерегулярно еще года два. Новые студенты очень удивлялись, когда узнавали, что я давно закончила институт. Сколько я видела этих чокнутых графоманов, сколько раз я удивлялась, откуда только берутся такие сумасшедшие. Спасибо ЕГТИ за то, что он дает возможность этим чудным людям собираться каждую неделю, радоваться, ругаться, спорить, откладывать за ушами, наматывать на ус – в общем, учиться.

Большинство новых студентов я не знаю ни в лицо, ни по имени, но я не сомневаюсь, что всё у них получится. И на хлеб с маслом они заработают. Потому что Коляда знает какой-то секрет. Потому что он старая театральная крыса. Потому что он гладит по рукам. Потому что он гений среди удобрений и Солнце Русской Драматургии!

 

 

 

Назад