Статьи

Звания ученицы Коляды я добивалась три года.

В конце мая в Екатеринбурге стартует третий по счету Международный конкурс драматургов «Евразия-2005». Однако по традиции победителей объявили заранее. Улучив момент, когда счастливчики уже смирились со своим успехом, но еще живут в предвкушении награды, «Апельсин» задал несколько вопросов нижнетагильскому драматургу, победительнице в номинации «Пьеса-сказка» Анне Богачевой.

– Премия на «Евразии-2005» для Вас какая по счету?
– Кажется, третья. Первой была премия на «Евразии-2003», и недавно на Всероссийском конкурсе «Мы дети твои, Россия». Были и другие победы, но там премий не давали.

– Что дает Вам каждая новая награда?
– Сначала я просто радуюсь. Приятно, что оценили, признали. Если награда ждет меня в другом городе, радуюсь, что предстоит поездка, встреча с интересными людьми. Один конкурс, например, проходил в Новосибирске, я там родилась и очень люблю этот город. В Москве у меня тоже много друзей. Если награда денежная, значит, удастся на какую-то сумму порадовать себя и близких. Вообще же, участвуя в конкурсах, я рассчитываю не столько на призы, сколько на то, что пьесу заметят. Заметят в каком-нибудь хорошем театре, а еще лучше в нескольких театрах, и поставят. Вот это и будет самой замечательной наградой.

– Когда и как Вы написали первую сказку?
– Десять лет назад. Друзья предложили придумать сценарий новогодней елки.  Назывался «Трава-белена». Его, кстати, в позапрошлом году поставили в Нижнетагильском Дворце молодежи. Вот с этим сценарием я и пришла на семинар к Николаю Владимировичу Коляде. Он, помню, сказал: «Бойко написано!». Но он многим так говорил, чтобы не обидеть. Тогда он меня с этой сказкой к себе на курс не принял. Взял только через три года.

– Говорят, что писать для детей – самое сложное. Так ли это для Вас?
– Писать вообще непросто. Каждый раз напишешь что-нибудь и сам себе удивляешься. Думаешь: ну, все, больше уж, наверное, никогда ничего не напишу. Не в том дело, что устаешь, нет. А страшно – вдруг вдохновения не будет? Откуда оно берется и куда девается? Я не знаю. Но у меня есть об этом сказка. В ней говорится о том, что писателю помогают две маленькие феи. Одна подлетает к правому уху и начинает сказку, а другая подлетает к левому и сказку заканчивает.

– Недавно Вы заявили, что больше никогда не будете писать взрослые пьесы. Почему?
– Во-первых, писать для детей приятнее. Во-вторых, мне кажется, это мое. В-третьих, прочла я пьесу одного знакомого автора, очень хорошую, для взрослых, и подумала: ну, вот, а я так не могу. Мне до него, как до Луны пешком. Нечего и пытаться. А детских пьес я пока ни одной такой не читала. Сказок чудесных много в прозе, а вот именно пьес вроде бы нет пока… А насчет заявления, я человек непоследовательный, может случиться, и назад его заберу.

– Всегда волновал вопрос: как писать для детей, когда сам уже далеко не ребенок? Как понять, что будет интересно детям?
– «В каждом взрослом сидит ребенок, как в чемодане». Это слова из моей сказки «Чемоданное настроение». По-моему, не надо пытаться угадать или угодить чьему-то вкусу. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я пишу о том, что будет интересно мне. К счастью, так получается, что и детям это обычно нравится.

– Какие у Вас отношения с героями Ваших сказок?
– Отношения с героями сказок у меня самые теплые. Феечку из моей не вышедшей книги «Фиолетовые сказки» я поместила на визитку и сделала «юзерпиком» в ЖЖ. Наверное, потому, что ее зовут Анюта, и история ее несчастной любви – это моя история. А еще потому, что художница Лена Ощепкова поняла это и добилась портретного сходства.

– Вы и Никита Фиолетов, и Фёкла Чемоданова. Для чего Вам псевдонимы?
– «Откуда берутся сказки» я подписала именем героя – детского писателя Никиты Фиолетова. А в «Чемоданном настроении» захотелось представиться Фёклой. Псевдонимы – это, конечно, игра, баловство. Шалю, дурю, сама себя развлекаю. А последний мне особенно дорог. В детстве, лет в пять, мне страшно не нравилось собственное имя. Ань в детском саду, кроме меня, не было, но было много Лен, Оль и Наташ. Я сказала папе, что меня как-то неудачно назвали, и попросила, чтобы мне сменили имя на Лену или Олю, а фамилию желательно сделали Инкина или Скакун, как у моих «садичных» подружек. Папа ответил, что поменять-то можно, но только на Фёклу Чемоданову. Потому что все перечисленное уже занято. На Фёклу я не согласилась, но он еще долго дразнил меня этим именем. Мой папа тоже писал для детей – стихи и тексты песен.

– Детские сказки сегодня востребованы в театре?
– У меня пока всего две постановки. В Нижнетагильском Драмтеатре много лет идет пьеса «Бамбуковый остров», а в екатеринбургском «Театроне» два года назад поставили «Про самого длинного червяка». Все. Новогодние интермедии не в счет. Пьесы висят на сайтах в интернете, участвуют и побеждают в конкурсах, публикуются в сборниках, но в театры не попадают. Новую пьесу «Чемоданное настроение» я сама отнесла в наш Драмтеатр. Думала, сейчас прочитают, загорятся, в ноги мне кинутся, давай скорей ставить… И тишина. Все обстоит так, будто никакой пьесы я никому не передавала. Можно предположить, что с моими пьесами что-то не так. Возможно, они не дотягивают до той высокой планки, поставленной театром перед драматургом. В то же время в репертуарном театре детям «втюхивают» всякую пошлость – цыплята, котята, «сю-сю», «пу-сю», давай дружить, дружбой дорожить. Вот чем я сейчас занимаюсь? Ною, жалуюсь, что мои пьесы не ставят. Напрашивается ответ: «А ты пиши лучше, и будут ставить».
Простите мне мою самоуверенность, но я уже давно пишу лучше. И «Червяк», и «Чемоданное настроение» очень хорошие пьесы, там все в порядке. Зуб даю.

– А какие впечатления, когда видите свои пьесы «оживленными» – на сцене?
– Впечатления сильные. Если что-то где-то не очень – это грустно, но все равно приятно, что хоть так, хоть как-то. А если вдруг хорошо, то просто счастье. В «Театре в бойлерной» на показе «Чемоданного настроения» я испытала потрясение. Это было лучше, чем даже можно было представить. Актеры прыгали, носились, зажигали, зал вовсю смеялся. Одну из главных ролей сыграл сам Коляда. Никогда не забуду, как он заплакал в финальном монологе – такой классный, трогательный, и слезы по бороде… Смотрела и думала, как все здорово, неужели это я написала?! Счастье и есть.

– Вам нравится звание «ученица Коляды»? Не смущает, что при определении Вашего творчества ссылаются на другого, пусть и очень достойного и уважаемого человека?
– Звание на самом деле почетное. Я его три года добивалась и всю жизнь буду подтверждать. Школа Коляды известна и в России, и во всем мире, это знак качества, можно сказать, брэнд. Когда говорят «школа Коляды», вспоминают не только Николая Владимировича, но и Олега Богаева, Василия Сигарева, Александра Архипова. Список будет продолжаться. И чем длинней он будет, тем лучше наша школа.

– О чем мечтает Богачева-драматург?
– Богачева-драматург мечтает о том, чтобы ее сказочные герои жили на сцене, о том, чтобы неизвестно откуда появлялось вдохновение, и чтобы были новые сказки.

Елена Жолобова.

Назад