Приключения капитана Врунгеля

Анна Богачёва

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

 

ВРУНГЕЛЬ – капитан,

ЛОМ – старший помощник,

ФУКС – матрос.

 

ЗНАКОМСТВО.

 

Учебный класс мореходного училища. Доска, мел, карта мира, глобус, бинокль, компас, макет парусной яхты, ручная акула в аквариуме.

Школьный звонок.

ВРУНГЕЛЬ (в пенсне, сюртуке, с тросточкой). Категорически приветствую всех! Как ваше ничего? Разрешите представиться, профессор Врунгель. Христофор Бонифатьевич. Преподаю будущим морякам на-ви-гацию.

Пишет на доске «навигация».

Незнакомое слово, непонятное? Не волнуйтесь! Сейчас внесем ясность! Навигация учит, как не заблудиться в открытом море. Представьте: море, тишина, только волны шелестят вдоль бортов, да мачта поскрипывает, да свистит в снастях настоящий морской, соленый ветер. Последний маяк остался позади, берегов как не бывало, только море кругом. Если на суше заблудился – не страшно. Можно у каких-нибудь прохожих дорогу спросить. А в море? Ну, встретите вы, допустим, акулу: «Здравствуйте, уважаемая, не подскажете, мы в Африку правильно плывем?»

Кормит акулу в аквариуме собачьим кормом.

Она тебе в ответ зубами щелк. Вот и поговорили. На суше, опять же, можно по обстановке сориентироваться. Запомнить, например, домик примечательный, или дерево… А в море какие приметы? Куда ни взглянешь — везде вода, кругом вода… Есть, знаете, такая песня…

Песня «Как провожают пароходы» (муз. Островский, сл. Ваншенкин)

ВРУНГЕЛЬ. Вода, вода, шумит вода… Вода и небо. И больше ничего. Указателей нет. Телефон с гугл-картами еще не изобрели… Но! Наш корабль уверенно держит курс. Ведь у нас есть солнце, звездное небо над головой, географические карты, и – самый главный прибор!

Показывает гирокомпас.

Знаете, что это? Правильно – компас! Как говаривал капитан Беллинсгаузен, без компаса корабль не корабль.

Вот он, какой красивый! Немного напоминает часы, да? Но стрелка, видите, - только одна. Компас все время смотрит концом своей стрелки на север. «Ну, смотрит и смотрит. А мне какое дело?» - подумает кто-нибудь из вас. Да, человеку, незнакомому с навигацией, положение стрелки компаса, допустим, ни о чем не скажет. Но тот, кто изучал навигацию, без труда разберется с этим прибором, сумеет проложить путь по картам и верным курсом повести по нему свой корабль.

Однако должен вас предупредить: навигация – наука не точная. Для того чтобы вполне овладеть ею, необходим личный опыт продолжительного плавания. Опыт нужен! Без него никуда. А что вы на меня так смотрите? Сомневаетесь? Думаете: не похож этот дядя на моряка? Согласен, вид у меня, в самом деле, не такой уж мореходный. Очки, прическа «прощай, молодость», плюс животик, как у бегемотика… Эх, с такой внешностью хорошо витамины без рецепта продавать. Пожалуй, сейчас я, и впрямь, больше напоминаю отставного аптекаря, чем капитана дальнего плавания.

 

Поглаживает живот.

 

Некоторые ученики даже спорят, мол, не бывал Христофор Бонифатьевич ни в каких морях. «Поглядите на него! Он ноги в луже промочит – сразу простудится! Профессор, конечно, человек добрый, но видно же, что сухопутный. Он и плавать-то, поди, не умеет». Да, да, я знаю, ходят у нас подобные разговоры… Мне, как знаменитому капитану, глубоко неприятно такое отношение. А некоторые молодые люди даже смеются и называют все мои истории враньем. Ну, уж это форменное безобразие! Как все великие путешественники, я видел больше, чем помню, и помню больше, чем видел.

Я моряк. А моряки не врут.

 

Записывает на доске мелом: «МОРЯКИ»

ВРУНГЕЛЬ. Не врут никогда. Настоящие моряки травят байки. «Травить» на нашем морском языке, означает «рассказывать».

Записывает: «ТРАВЯТ»

«Байки», значит, «забавные случаи». Повторяю для непонятливых: моряки травят байки.

Записывает: «БАЙКИ»

Как говаривал великий путешественник Ибн Батут, путешествия сначала лишают тебя дара речи, а потом превращают в лучшего рассказчика. Травить байки, это, знаете, отдельный вид искусства. Бывают в открытом море различные необычайные происшествия, и в нашем походе их было немало, но в основном про воду, про ветер, про туманы много не расскажешь. Рассказать-то, положим, можно бы. Рассказать есть что: бывают, допустим, смерчи, тайфуны, жемчужные отмели — мало ли что! Ну, рыбы там, корабли, спруты — тоже и об этом можно рассказать. Да вот беда: столько уж об этом порассказано, что не успеете вы рот раскрыть — все ваши слушатели тут же начнут зевать или разбегутся, как караси от акулы. Да, историй в морях приключается множество. Но мало всё запомнить, как было. Надо суметь потом их так рассказать, чтобы товарищи твои от души посмеялись. Поскольку давно известно: веселый дружный смех укрепляет командный дух на судне. Задача капитана – поддерживать энтузиазм в коллективе.

Хуже нет, если кто из экипажа потеряет чувство юмора, начнет унывать и скучать по дому. Как говаривал адмирал Крузенштерн, без хорошего настроения далеко не уплывешь! Золотые слова! Поэтому даже самые трудные испытания команда Врунгеля всегда преодолевала с улыбкой! Кстати, есть такая песня…

Песня «Жил отважный капитан» (муз. Дунаевский, сл. Лебедев-Кумач)

ВРУНГЕЛЬ (снимает пенсне, взлохмачивает прическу, преображается в «морского волка»). Только смелым покоряются моря! (кричит) Полундра! (скидывает сюртук, вращает его над головой, остается в тельняшке) Мы путешествуем не для того, чтобы сбежать от жизни, а чтобы жизнь из нас не сбежала! Понимаете, о чем я? Пока не очень? Ну, слушайте, как все было. Сидел я вот так в своей конуре и, знаете, надоело. Надоело на берегу. Дом – работа, работа – дом. Каждый день одно и тоже. Было у вас такое? Ну, неинтересно так жить! Душа приключений просит! Да, путешествия опасны, но жизнь без приключений смертельно опасна! Серьезно. Можно же умереть со скуки. В общем, я решил тряхнуть стариной – и тряхнул. Так тряхнул, что по всему миру пыль пошла!.. Рассказать? Вам прям интересно? Вообще-то кругосветное путешествие – это вам не бабушке пирожки отнести. Это, понимаете, целая история. С географией. С приключениями, с опасностями… Вы приключения любите? А вы, молодой человек, опасностей не боитесь? Вот и отлично. Усаживайтесь удобнее и начнем по порядку.

Я в ту пору, конечно, был моложе, но не так, чтобы вовсе мальчишка. Нет. И опыт был за плечами, и годы. При таких обстоятельствах я бы мог получить в командование самый большой пароход.

Насвистывает мелодию из «Титаника».

Его прерывает гудок парохода.

Но в то время самый большой пароход был как раз в плавании, а я, знаете, ждать не привык. Подумал, ладно, может, оно и к лучшему… Плюнул и решил: пойду на яхте. Это тоже, знаете, не шутка — пойти в кругосветное плавание на двухместной парусной посудинке. Ну, стал искать судно, подходящее для выполнения задуманного плана, и, представьте, нашел!

Берет в руки модель одномачтовой яхты, любуется.

Нашел! Нашел! Яхта, правда, требовала небольшого ремонта. Поставить новые паруса, мачты, сменить обшивку… В общем, пришлось повозиться. Зато такая у нас вышла игрушечка! Ах, ты ж моя красавица! Точно для меня строили! Ну, скажите, ну, правда?

Очень я долго думал, как ее назвать. «Мечта»! А? Подходит? Или лучше «Звезда»? «Чайка» - тоже как будто хорошо. Или вот «Слава»? А может, «Фортуна»?! Звучит? Еще как звучит! Перебрал и взвесил десятки имен, прежде чем остановил свой выбор на том, которое должна была носить моя красавица яхта. Я назвал ее…

Барабанная дробь.

Победа!

Пишет на доске «ПОБЕДА».

«Победа»! Вот славное имя для славного корабля! Вот имя, которое не стыдно пронести по всем океанам! Я заказал медные литые буквы и сам укрепил их на срезе кормы. Сейчас объясню для тех, кто не знает, что такое корма. Это, попросту говоря, задняя часть судна.

Показывает на макете.

Вот это корма. Передняя часть судна называется нос. Вот тут по бокам – правый и левый борт. Ну, это понятно. А поверхность, по которой ходят матросы и пассажиры, называется – нет, не пол. На нашем морском языке она называется палуба.

Итак, у нас на корме красовалось гордое слово «ПОБЕДА». Вы, может быть, думаете, что название роли не играет? А я вам скажу: имя – это судьба. К счастью, меня, к примеру, матушка назвала Христофором в честь великого путешественника Христофора Колумба. Мама мечтала и верила, что ее сын станет настоящим капитаном. От нее мне досталась большая мечта о море. А от папы – красивая, звучная фамилия: Врунгель! Повезло, что и говорить! А будь я какой-нибудь… Забодай-Бодайло?! Разве я мог бы рассчитывать на то уважение и доверие, которым пользуюсь сейчас? Сомневаюсь. Вот так же и судно. Назовите его «Геркулес» или «Богатырь» — перед ним льды расступятся сами, а попробуйте, назовите свой корабль «Корыто» — он и плавать будет, как корыто, и непременно перевернется где-нибудь при самой тихой погоде.

Красавица-яхта с громким именем «Победа» была полностью готова к кругосветному путешествию. Успех подобного предприятия во многом зависит от личного состава экспедиции. Поэтому я особенно тщательно выбирал своего спутника — помощника и товарища в этом долгом и трудном пути. И, должен признаться, мне повезло. Двухметровый рост! Голос — как у парохода, необыкновенная физическая сила, выносливость. При всем том отличное знание судоходного дела, поразительная скромность — словом, все, что требуется первоклассному моряку. Встречайте! Человек изумительных душевных и физических качеств, мой старший помощник Лом!

Выходит Лом, выносит под мышкой штурвал, торжественно передает его Врунгелю.

ЛОМ. Разрешите доложить!

ВРУНГЕЛЬ. Докладывайте!

ЛОМ. Судовой ремонт полностью окончен. Яхта «Победа» к кругосветному плаванию готова!

 

ОТПЛЫТИЕ.

 

Врунгель держит перед собой штурвал.

ВРУНГЕЛЬ. Поднять паруса!

ЛОМ. Есть поднять паруса!

ВРУНГЕЛЬ. Отдать швартовы!

ЛОМ. Есть отдать швартовы!

ВРУНГЕЛЬ. В то время кругосветные походы были в диковинку. Сенсация, так сказать. Толпы любопытных запрудили берег. Общее ликование, флаги, музыка.

Песня «На теплоходе музыка играет» (муз. Добрынин, сл. Рябинин)

ВРУНГЕЛЬ. Не плачьте, мама! Кораблю безопасней всего в гавани, но не для того он строился. Не надо слез. А то я, знаете, и сам… Нет, нет, мама, это просто ветер, соленый морской ветер. Я моряк. Моряки не плачут. Ну, если только от радости. А я радуюсь.

Достает из-за пазухи платок, утирает нос, машет провожающим.

ВРУНГЕЛЬ. Я очень радуюсь, мама. Ведь странствия – это лучшее занятие в мире! Море зовет меня в путь! Все будет хорошо! Мы обойдем землю вокруг и вернемся обратно! Я буду писать вам письма! Я пришлю вам открытки из Парижа, из Лондона, из Токио тоже пришлю!.. Паруса взвились, распустились, как белые крылья, взяли ветер…

ЛОМ. А яхта стоит.

ВРУНГЕЛЬ. Отдали кормовой конец.

ЛОМ. Все равно стоит.

ВРУНГЕЛЬ. Ну, вижу — нужно принимать решительные меры. А тут как раз буксир шел мимо. Я схватил рупор, кричу: — Эй, на буксире!

ЛОМ (басом). Эй, на буксире!

ВРУНГЕЛЬ. Прими канат!

ЛОМ. Буксир потянул нас!

ВРУНГЕЛЬ. Тянет-потянет, пыхтит, а яхта — ни с места... Что за притча? Вдруг что-то ухнуло, наша «Победа» накренилась, я на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, смотрю — плывем! И кусок берега оторвался и плывет вместе с нами!

ЛОМ. Под бортом у нас целый зеленый остров!

ВРУНГЕЛЬ. И тут я всё понял! Старший помощник Лом! Вы какой лес использовали для ремонта?

ЛОМ. Самый лучший!

ВРУНГЕЛЬ. Свежий?!

ЛОМ. Свежайший! Не сомневайтесь!

ВРУНГЕЛЬ. Батюшки! Да ведь свежий-то как раз и нельзя.

ЛОМ. Не понял…

ВРУНГЕЛЬ. За лето яхта всем бортом пустила корни и приросла к берегу.

ЛОМ. А я еще удивился: откуда такие красивые кустики на берегу?

ВРУНГЕЛЬ. Да. Как дернули, так полберега и оторвали вместе с кустами! Запомните, молодые люди: свежий лес не рекомендуется употреблять при судостроении...

ЛОМ. Виноват! Недоглядел, хотел, как лучше!

ВРУНГЕЛЬ. Я вас не виню. Вы человек молодой. Могли и не знать всех тонкостей.

ЛОМ. Эх…

ВРУНГЕЛЬ. Радуйтесь! Ведь вы получили ценный опыт! Теперь будете разбираться насчет материалов.

ЛОМ. А с этими зарослями что делать?

ВРУНГЕЛЬ. В ближайшем порту встать на якорь и очистить борта!

ЛОМ. Есть встать на якорь и очистить борта!

ВРУНГЕЛЬ. А то, понимаете, неудобно: рыбаков не встретишь — рыбы засмеют. Наступило утро. На горизонте показался небольшой портовый катерок. Когда мы поравнялись с ним, матросы замахали нам бескозырками и прокричали: «Эй, на «Беде», счастливого плавания!»

ЛОМ. «На беде»?

ВРУНГЕЛЬ. Не понял.

ЛОМ. Что за беда, Христофор Бонифатьевич?

ВРУНГЕЛЬ. Я бросился на корму, посмотрел вниз. Так и есть: видимо, от резкого рывка две буквы при отплытии отвалились. Была «Победа», а стала «Беда». Вот так конфуз!

ЛОМ. Эх! Жалко! Красивое было название…

Врунгель стирает первые две буквы в названии на доске.

ВРУНГЕЛЬ. Старший помощник Лом! Отставить унывать по пустякам! Подумаешь – название! Хоть горшком назови – только в печку не ставь. Главное не название, а то, с каким достоинством мы его несем. Делов-то – две буквы отвалилось! Да хоть три!

ЛОМ. Если три, то вообще «еда» получится.

ВРУНГЕЛЬ. «Еда», «Беда» - не важно. Главное, что мы слаженный экипаж, который не боится никаких трудностей. Правильно?

ЛОМ. Так точно!

ВРУНГЕЛЬ. Так на «Беде» и пошли вокруг света. Старший помощник Лом, что у нас прямо по курсу?

ЛОМ. Норвегия, Христофор Бонифатьевич!

 

НОРВЕЖСКИЕ ШХЕРЫ.

 

ЛОМ. А что, Христофор Бонифатьевич, не прибавить ли нам парусов?

ВРУНГЕЛЬ. Поднять паруса!

ЛОМ. Есть поднять паруса!

ВРУНГЕЛЬ. «Беда» и до того шла неплохо, а тут полетела стрелой. Мы шли с попутным ветром. Я не мог нарадоваться на ходовые качества яхты. И вот на пятые сутки, на рассвете, по правому борту у нас открылись берега Норвегии. Право руля!

ЛОМ. Есть право руля!

ВРУНГЕЛЬ. Вы не бывали в фиордах, молодой человек? Напрасно! Непременно побывайте при случае. Фиорды, или шхеры, — это, знаете, такие узкие заливы и бухточки, запутанные, как куриный след, а кругом скалы, изрытые трещинами, обросшие мохом, высокие и неприступные.

ЛОМ. Красота необычайная!

ВРУНГЕЛЬ. Я закрепил руль и пошел переодеться в каюту. И вот, шнурую ботинки — вдруг чувствую: судно получило резкий наклон на нос. Встревоженный, вскакиваю, пулей вылетаю на палубу, и глазам моим представляется печальная картина: нос яхты целиком в воде и продолжает быстро погружаться, корма же, напротив, вздымается кверху.

Берет в руки макет яхты и показывает, как судно встало вверх кормой.

ВРУНГЕЛЬ. Вот такое положение. Я понял, что сам виноват: не учел особенностей грунта, а главное — прилив прозевал.

ЛОМ. Якорь зацепился, Христофор Бонифатьевич! А вода подпирает!

ВРУНГЕЛЬ. Задраить наглухо вход в каюту!

ЛОМ. Есть задраить вход!

ВРУНГЕЛЬ. Едва мы успели задраить вход в каюту, как «Беда» заняла совершенно вертикальную позицию, наподобие рыболовного поплавка. Спаслись на корме. Так там и пересидели до вечера, пока вода начала спадать. (Лому) Норвегия, Лом, а в особенности шхеры, требуют от моряка полной сосредоточенности и мастерского умения лавировать.

ЛОМ. Вода спала, я отцепил якорь.

ВРУНГЕЛЬ. Теперь не спеша, потихоньку, будем рулить. Право руля! Так, так, аккуратненько. Лево руля! Опа-опа… Опачки… Дальше я сам.

Врунгель встает к штурвалу.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич! Узко! Не проскочим!

ВРУНГЕЛЬ. Без паники! За рулем капитан Врунгель! Двигаться среди фиордов – тут, знаете, нужна особая сноровка. Не каждый штурман способен провести корабль точнехонько между скал.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич! Это просто невероятно!

ВРУНГЕЛЬ. То-то же! Учись, молодежь!

Вечером я ввел судно в узкий пролив и причалил к берегу. Приготовили скромный ужин, произвели уборку, зажгли огни, как положено, и улеглись спать. А утром, чуть свет…

ЛОМ. Разрешите доложить, капитан: полный штиль, температура наружного воздуха двенадцать градусов по Цельсию, произвести измерение глубины и температуры воды не представилось возможным за отсутствием таковой.

ВРУНГЕЛЬ. То есть как это «за отсутствием»? Куда вода девалась?

ЛОМ. Ушла с отливом! Судно заклинилось между скалами и пребывает в состоянии устойчивого равновесия.

Подходит к Врунгелю и на примере макета показывает, что произошло с яхтой.

ВРУНГЕЛЬ. Упс!.. Корабли лавировали, лавировали, да не вылавировали… То прилив нас попутал, теперь отлив шутки шутит.

ЛОМ. Да как так?!

ВРУНГЕЛЬ. То, что приняли мы за проливчик, оказалось ущельем. Под килем — пропасть в сорок футов.

ЛОМ. Выходит, опять ошиблись?

ВРУНГЕЛЬ. Не драматизируйте. Как говаривал мой дедушка, не ошибается тот, кто ничего не делает!

ЛОМ. И что ж теперь?

ВРУНГЕЛЬ. Одно остается — сидеть, ждать у моря погоды, прилива, вернее сказать. Но я не привык тратить время по-пустому. Осмотрел яхту со всех сторон, бросил за борт шторм-трап, взял топор, рубанок. Заподлицо обтесал борта в тех местах, где остались сучья.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич! Вода пошла на прибыль. Разрешите закинуть удочку!

ВРУНГЕЛЬ. Лом наловил рыбы на уху. Так что, видите, даже такое неприятное обстоятельство, если с умом взяться, можно обернуть на пользу делу. Держите курс, Лом! Что у нас впереди?

ЛОМ. Впереди Франция, Христофор Бонифатьевич!

 

ФРАНЦИЯ. ФУКС.

 

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич, вот мне одно непонятно…

ВРУНГЕЛЬ. Слушаю вас, молодой человек.

ЛОМ. Вы – капитан. А я – старпом.

ВРУНГЕЛЬ. Старпом означает старший помощник.

ЛОМ. Да, но почему я именно старший? Ведь больше-то никаких помощников у вас нет?

ВРУНГЕЛЬ. А это идея! Точно, Лом! В ближайшем порту возьмем в команду еще одного человека. Будет вам младший помощник!

ЛОМ. Правда?!

ВРУНГЕЛЬ. Совершая кругосветное путешествие, важно грамотно рассчитывать свои силы. Существенно легче втроем по очереди вахту нести.

И как раз, место удобное: в то время мы уже вошли в Английский канал, тут Франция под боком, порт Кале, а в Кале всегда полно безработных моряков. Я подошел поближе к берегу, «Беду» положил в дрейф, вызвал лоцманский катер и откомандировал Лома на берег за матросом. А сам решил поспать часок другой. Как говаривал мой тезка Христофор Колумб, не выспаться мы всегда успеем.

ВРУНГЕЛЬ. К вечеру возвращается Лом и привозит с собой матроса.

ЛОМ. Грамотный, некурящий, одет чисто. Знает четыре языка — английский, немецкий, французский и русский!

ВРУНГЕЛЬ. Превосходно!

ЛОМ. Правда, ростом маловат, но по глазам видно — шустрый. Встречайте! Матрос Фукс!

Выходит Фукс.

ВРУНГЕЛЬ. Фукс?

Фукс кланяется.

ЛОМ. Это его фамилия. Странная немного.

ВРУНГЕЛЬ. Ну, знаете, фамилия— дело наживное! Я смотрю — на вид парень ничего.

Хлопает его по плечу.

ЛОМ. Этот Фукс — клад, а не матрос: прекрасно разбирается в картах!

Хлопает его по другому плечу.

Фукс улыбается, кивает.

ВРУНГЕЛЬ. Раз в картах разбирается — значит, настоящий моряк, значит, и в руле может постоять и вахту при случае может нести самостоятельно.

ФУКС. Риск – благородное дело!

ВРУНГЕЛЬ. Записал Фукса в судовую роль, объяснил обязанности, приказал Лому отвести ему место в трюме. Ну, потом подняли паруса, развернулись и пошли дальше. И, знаете, как раз вовремя взяли человека. До тех пор нам везло: ветер все время дул в корму, чистый фордевинд. А тут задул прямо в нос — «вмордувинд», как я это называю. Свистать всех наверх! К повороту приготовиться!

ЛОМ. Есть приготовиться к повороту!

ВРУНГЕЛЬ. Фукс набивайте грот!

ФУКС. Э-э-э, грот?

ВРУНГЕЛЬ. И смотрит на меня этак растерянно. А потом давай всё подряд запихивать в кубрик: спасательные круги, запасной трос, фонари. Ну, я вижу, достался матрос! Ни в зуб ногой!

ЛОМ. Из-за этого Фукса поворот профукали!

ВРУНГЕЛЬ. Да он простых команд не понимает!

ФУКС (оправдываясь). Знал бы прикуп – жил бы в Сочи...

ЛОМ. Какой же ты, к черту, матрос?

ФУКС. А я не матрос, я сейчас просто так, застрял на мели, а друзья мне посоветовали климат переменить...

ЛОМ. Зачем наврал, что в картах разбираешься?

ФУКС. О, это сколько угодно. Карты — это моя специальность, карты — это мой хлеб. Только не морские, а, простите, игральные карты. Я, если хотите знать, я по профессии карточный шулер.

Фукс достает из кармана колоду карт и начинает показывать карточные фокусы.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич, что значит шулер?

ВРУНГЕЛЬ. Шулер – это мошенник. Человек, который жульничает при игре в карты. Верно, Фукс?

ФУКС. Есть такое дело. Мухлюем помаленьку.

ЛОМ. Виноват, Христофор Бонифатьевич! Обознался! Не доглядел! Хотел, как лучше…

ВРУНГЕЛЬ. Отставить переживать! Вы, Лом, человек старательный, но молодой. У вас просто опыта не было. Набор команды – дело серьезное, ответственное. В другой раз будете внимательней.

ЛОМ. А с этим жуликом что делать? Куда его теперь?

ВРУНГЕЛЬ. И тут мне пришла блестящая мысль. Так, Фукс! Дайте сюда ваши карты!

Забирает у Фукса карты.

ВРУНГЕЛЬ. Я на каждую снасть привязал поскорее по карте, привел яхту к ветру и повторил маневр. Развязать тройку пик, подтянуть валета червей, смотать десятку треф... И, знаете, поворот удался на славу, и этот Фукс действительно так в картах разбирался, что в темноте другой раз и то масти не путал.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич! А наш-то Фукс молодцом – справляется!

ВРУНГЕЛЬ. На ходу схватывает! Способный! Вот увидите, из этого матроса будет толк!

ФУКС. Рад стараться!

ВРУНГЕЛЬ. Как говаривал великий путешественник Миклухо-Маклай, путешествия развивают ум. Если, конечно, он у вас есть. Старший помощник Лом! Что у нас дальше по курсу?

ЛОМ. Прямо по курсу Англия, Христофор Бонифатьевич!

 

АНГЛИЯ. ПИРАТЫ.

 

ВРУНГЕЛЬ. В общем, дальше все было благополучно, до тех пор пока мы не вошли в Гибралтар. Но тут, в Гибралтаре, попали в историю с пиратами. Вот, я вижу, вы улыбаетесь. Вы думаете, что только в старинных романах пираты остались? Ошибаетесь, дорогой. Пиратов и сейчас хватает на свете. Вон почитайте газеты: там самолет угнали, там корабль захватили, там фильм скачали бесплатно. Кругом пиратство.

С английской крепости, как полагается, нас запросили: — Уот шип?

ЛОМ. Фукс, переведи!

ФУКС. Уот шип? – Что за корабль?

ЛОМ. «Беда»! Отвечай им, переведи им, Фукс!

ФУКС. Трабл! Проблэм!

ВРУНГЕЛЬ. И тут что-то свистнуло, ухнуло, кругом огонь, вода с грохотом вздымается в небо. И наперерез нам, несется эскадра с пиратским флагом.

ЛОМ. Они из пушки стреляют!

ФУКС. Трабл, капитан — в парусе дырка в полметра!

ВРУНГЕЛЬ. Пираты мчатся прямо на нас!

ЛОМ. Будем сражаться!?

ВРУНГЕЛЬ. Бой принимать нельзя. При встрече с превосходными силами противника морская тактика рекомендует уйти с линии баталии.

ФУКС (в панике). Уйти?! А куда уйдешь?

ЛОМ. Ветер слабый, и парус с дырой!

ВРУНГЕЛЬ. Выход один: применять военную хитрость. Паруса долой, экипажу укрыться в жилых помещениях!

ЛОМ. Есть паруса долой!

ВРУНГЕЛЬ. Лом с Фуксом забрались в каюту, задраили все люки, наскоро, а я собрал весь груз потяжелее, связал и на блоке поднял на мачту. Центр тяжести, понятно, переместился и «Беда» опрокинулась кверху дном.

Показывает на макете.

ВРУНГЕЛЬ. Я, конечно, оказался в воде, но сейчас же вылез, лег на корме и жду. Выставил над килем свою трубку, эдак наподобие перископа. И вот вижу: с флагманского судна эскадры нас заметили, семафорят открытым текстом: «Яхта «Беда» уничтожена. Обнаружена подводная лодка новейшей конструкции. Приказ всем отступать». Это они нас за подводную лодку приняли. Да и понятно, знаете: «Беда» даже в столь неестественном состоянии сохранила весьма внушительный вид. Пиратские корабли бросились врассыпную, как цыплята от коршуна. Ну, я нырнул, отцепил груз от мачты; яхта вернулась в нормальное положение. Лом с Фуксом вылезли.

ЛОМ. Ну как?

ВРУНГЕЛЬ. Да вот, глядите сами. А, собственно, и глядеть-то уже нечего было: только дымок на горизонте. Как говаривал мой коллега Нельсон: «Нет плохих судов, нет плохих ветров, есть плохие капитаны». Но меня-то уж никак нельзя причислить к этому последнему разряду. Не хвастаясь, скажу — я капитан хороший. Парус, конечно, пришлось заштопать. И тут Фукс пригодился – вот что значит ловкость рук! Так зашил – крепко, ровно, аккуратно. Матрос Фукс! Объявляю вам благодарность! За проявленную старательность и смелость экипаж яхты «Беда» награждается познавательной прогулкой в ближайшем порту. Лом, какой порт у нас прямо по курсу?

ЛОМ. Египет, порт Александрия, Христофор Бонифатьевич!

 

ЕГИПЕТ. СТРАУС, КРОКОДИЛЫ.

 

ВРУНГЕЛЬ. В Египте мы решили проветриться на берегу и осмотреть местные достопримечательности. Отправились вглубь страны, в пустыню. Я сел на двугорбого верблюда, Лом — на одногорбого, а Фукс — на осла. Так, целым караваном, и прибыли в Каир.

Там и пустыня Сахара, и бедуины, и финиковые пальмы, а главное — гробницы фараонов, сфинксы и другие памятники седой старины. Мы первым делом отправились осматривать пирамиды. Почитали иероглифы, взглянули на золотой саркофаг, на мумию и пошли назад. Вышли, глядим…

ЛОМ. Фукс пропал!

ВРУНГЕЛЬ. Подождали-подождали — нет Фукса. Ну, я, было, хотел без него уходить, но потом поразмыслил и пожалел. Парень он ничего! Жуликоват, правда, но душа добрая. Словом, пошел я его выручать. Иду, вдруг вижу — на краю деревни толпа, откуда доносятся смех и вопли.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич, там какой-то страус…

ВРУНГЕЛЬ. Страус птица большая, но робкая. Чуть что – голову в песок!

ЛОМ. Там какой-то страус пинает нашего Фукса!

ВРУНГЕЛЬ. Ну, мы подбежали, толпа расступилась и что я вижу: Фукс мой зарыл голову в песок, прикрылся шляпой. А над ним, понимаете, страус. Щиплет его за мягкие места и лупит ногами, как футбольный мяч. Ну, я, знаете, прикрикнул на страуса. Он испугался и тоже — голову в песок. Тогда я взял Фукса за шиворот, поднял, встряхнул, поставил на ноги.

Матрос Фукс, доложите, как вы оказались в столь печальном положении?

ФУКС. Виноват, не удержался! Вижу, гуляет страус на свободе, ну, и не стерпел: подкрался сзади, дернул у него перо из хвоста.

ЛОМ. Перо?

ФУКС (достает из-за пазухи перо). Красивое!

ВРУНГЕЛЬ. Но зачем вам перо?

ФУКС. На память... А страус вспылил. Такую взбучку мне устроил из-за одного перышка.

ВРУНГЕЛЬ. И правильно! Будет вам уроком! Вы эти привычки бросьте: никаких «на память»! Понятно?

ФУКС. Так точно! Понятно! А что с пером делать? Вернуть обратно?

ВРУНГЕЛЬ. Не стоит. Некогда нам тут задерживаться. Во-первых, у страуса новое отрастет, а во-вторых, страус сам с вами рассчитался — вырвал здоровый клок из штанов, так что квиты.

И мы отправились вверх по Нилу. Идем. Вот тут уж ничего не скажешь: Африка в лучшем виде.

ЛОМ. Куда ни посмотришь — лотосы, папирусы, по берегам гуляют стройные антилопы…

ФУКС. Порой попадаются даже львы!

ЛОМ. В воде фыркают бегемоты!

ФУКС. Тут же ленивые черепахи греются на солнце!

ЛОМ. Как в зоопарке! Чесслово!

ВРУНГЕЛЬ. Лом и Фукс, как маленькие дети, развлекаются, дразнят палками крокодилов, а я сохраняю полную серьезность, веду судно, высматриваю подходящую деревушку на берегу. Наконец вижу небольшое селение. Подошел к берегу. Бросай якорь!

ЛОМ. Есть, Христофор Бонифатьевич!

ВРУНГЕЛЬ. Отправляемся на базар! Снабдились наилучшим образом: приобрели ящик страусовых яиц, финики, бананы, кокосы, лимоны. А как же! Витамин С – залог здоровья моряков! Погрузили продовольствие на яхту, подняли паруса и пошли назад, вниз по Нилу.

ЛОМ. Вышли в Красное море.

ВРУНГЕЛЬ. Сначала спокойно шли правым бакштагом, а потом ветерок стал крепчать, налетел самум из Сахары. Жарко, как в бане, духота страшная, и Фукс, знаете, не выдержал.

ФУКС. Ук… ук… укачался.

ВРУНГЕЛЬ. Он сначала крепился, не показывал виду, потом сразу как-то сдал. Даже до койки не дополз, улегся тут же на палубе, на ящике с провизией, стонет, обмахивается страусовым пером.

ЛОМ. Жалко парня, однако ничем не поможешь.

ВРУНГЕЛЬ. Морская болезнь — безопасный, но неизлечимый недуг. А в остальном все в порядке. Идем хорошо. Так и меряем милю за милей. Ну, а к ночи жара несколько спала, мой старший помощник Лом отправился спать в каюту, а я встал в руль, веду судно. Ночь в тех местах красива до чрезвычайности: вверху луна качается, как фонарь на цепочке; море горит голубым, таинственным светом… Вдруг прибегает Лом, и тревожно мне сообщает…

ЛОМ. Беда, Христофор Бонифатьевич! Фукс с ума сошел!

ВРУНГЕЛЬ. Слышу — Фукс невнятно бормочет что-то. Ого, тут, похоже, не морской болезнью, тут тропической лихорадкой пахнет!

ЛОМ. Бредит бедняга.

ФУКС. Крокодил... Еще крокодил. Еще крокодил...

ВРУНГЕЛЬ. Ну, я закрепил руль, спустился в каюту, достал аптечку, выхожу, а Фукс не унимается.

ФУКС. Двадцать семь крокодилов, двадцать восемь крокодилов, тридцать крокодилов...

ВРУНГЕЛЬ. Полно, Фукс, будет вам крокодилов считать! И только шагнул, мне под ногу подвернулась какая-то гадина. Я попятился, поскользнулся, упал, лекарства рассыпал. Тут кто-то меня за палец — цап! Ну, знаете, тут и я испугался, закричал. Ааа!

ЛОМ. Ааа!

ВРУНГЕЛЬ. А Фукс, как часы, считает: — Сорок пять крокодилов... пятьдесят крокодилов... Тут есть от чего прийти в панику. Но я взял себя в руки, вскочил, чиркнул спичкой — и, поверите ли, вижу: действительно, полна палуба крокодилов. Крокодильчики мелкие, новорожденные и безопасные по существу, но все-таки, знаете, неприятные животные. Старший помощник Лом! А ну несите сюда швабру!

ЛОМ. Есть!

ВРУНГЕЛЬ. Нечего с ними церемониться. Аккуратно с помощью швабры спихивайте их прямо за борт, в родную стихию. Приступайте к очистке палубы!

ЛОМ. Понял!

ВРУНГЕЛЬ. А когда палуба несколько очистилась, я поинтересовался, откуда же это нашествие.

ЛОМ. Христофор Бонифатьевич! Они из ящика лезут.

ВРУНГЕЛЬ. Вот оно что! Нам в той деревне по ошибке или с умыслом вместо страусовых яиц отгрузили крокодильи. А тут жара, да еще Фукс сверху улегся, высидел их, как мать наседка. Вскрыли ящик, глядим — одни скорлупки остались... Вот такая история. Старший помощник Лом! Доложите, что у нас впереди?

ЛОМ. Впереди экватор!

 

ЭКВАТОР. ДЕНЬ НЕПТУНА.

 

ВРУНГЕЛЬ. Экватор! Знаете, что это такое? Ну, конечно! Это условная линия, проходящая прямо посередине земного шара. Переход этой воображаемой линии – большое событие для моряков. Настоящий праздник. С давних пор он сопровождается небольшим самодеятельным спектаклем на корабле. Якобы морской бог Нептун является на судно и купает моряков, впервые посетивших его владения. Я решил возродить этот старый добрый обычай. Сделать, так сказать, сюрприз для нашей команды. Фукс, организуйте вот сюда бочку с водой!

ФУКС. Бочку? А зачем?

ВРУНГЕЛЬ. Матрос Фукс! Разговорчики в строю?

ФУКС. У матросов нет вопросов!

ВРУНГЕЛЬ. Ну и жарища! Старший помощник Лом, примите командование судном! А я пойду в каюту, что-то мне нездоровится (подмигивает зрителям). Я сказался больным, заперся в каюте и занялся подготовкой: сделал бороду из швабры, соорудил трезубец, корону, а сзади прицепил хвост наподобие рыбьего. Посмотрел в зеркало — Нептун, да и только. Как живой! Вот так, в полном облачении я поднялся на палубу...

ЛОМ. Что с вами, Христофор Бонифатьевич?

ВРУНГЕЛЬ. Я Нептун — морское чудо,

Мне подвластна вся вода,

Рыбы, ветры и суда.

Рапортуйте мне: откуда

И куда идет «Беда»?

ФУКС. Перегрелся, бывает…

ЛОМ. Старика хватил солнечный удар, необходимо освежить ему голову.

ВРУНГЕЛЬ. Лом бросился, как леопард, облапил меня своими ручищами и потащил к бочке. Я пробовал отбиваться, спорить, но они не слушали. И вот, понимаете, приволокли меня к бочке и принялись окунать в воду. Корона моя размокла, трезубец упал. Положение прискорбное и почти безвыходное, но я собрался с последними силами и в момент между двумя погружениями бодро скомандовал: — Отставить макать капитана!

ЛОМ. Есть отставить макать капитана!

ВРУНГЕЛЬ. Эх, вы! Такой праздник испортили!

ФУКС. Какой праздник?

ВРУНГЕЛЬ. День Нептуна. Стыдно не знать морских традиций!

ЛОМ. Виноват! Не разобрался.

ВРУНГЕЛЬ. По старому морскому обычаю, купаться сегодня должен не я. А те, кто впервые пересекает экватор. То есть – вы и Фукс!

ФУКС. Есть купаться! Ура!

ВРУНГЕЛЬ. Куда?! Стой! Но Фукс уже сиганул за борт. Я даже не успел пояснить, что купаться надо в бочке, а не в океане.

ЛОМ (кричит). Плавник! Акула! Фукс! Греби назад! Фукс!

ВРУНГЕЛЬ. Что я вижу? Отчаянно вопя, Фукс бьет по воде руками и ногами, поднимает тучи брызг и со всей скоростью, которую позволяли развивать его ходовые качества, приближается к «Беде». А за ним, рассекая лазурную гладь моря, бесшумно скользит над водой спинной плавник огромной акулы. Настигнув несчастного, акула перевернулась на спину, открыла свою страшную пасть…

ЛОМ. Тут я понял, что бедному Фуксу конец!

ВРУНГЕЛЬ. А я схватил первое, что подвернулось под руку, и изо всей силы швырнул в морду морского хищника. Зубы чудовища мгновенно сомкнулись, и в ту же секунду, бросив преследование, акула завертелась на месте. Она выпрыгивала из воды, жмурилась и отплевывалась во все стороны. Фукс тем временем благополучно добрался до судна, вскарабкался на борт.

ЛОМ. Фукс жив!

ФУКС. Эта… эта… акула… у нее такие зубы!

ЛОМ. Капитан, чем вы в нее кинули?

ВРУНГЕЛЬ. Просто в минуту смертельной опасности мне подвернулся под руку лимон. Я и закинул его прямо в пасть акулы.

ЛОМ. Да здравствует капитан Врунгель!

ВРУНГЕЛЬ. Акулы, знаете, непривычны к кислому. Да что там акулы, вы сами, молодой человек, попробуйте лимон целиком — так скулы сведет, что и рта не откроете.

ФУКС. Эти зубы… эта пасть…

ЛОМ. Всё хорошо, дружище! Опасность миновала.

ФУКС. Ужасная огромная акула…

ВРУНГЕЛЬ. Успокойтесь, Фукс! Вовсе она не огромная. По-моему, это был акуленок.

ФУКС. Акуленок?

ЛОМ (напевает). Туру-тутуру...

ВРУНГЕЛЬ. Акуленок!

ЛОМ (напевает). Туру-тутуру...

ВРУНГЕЛЬ. Эй, Лом? Что с вами? Перегрелись? Теперь вы туру- тутуру?

ЛОМ. Просто есть такая песня! Веселая!

ВРУНГЕЛЬ. Веселая? Тогда скорей давайте ее сюда!

Песня «Акуленок» («Baby Shark» Pinkfong)

ВРУНГЕЛЬ. После того случая пришлось запретить купание. Запас лимонов у нас, правда, еще сохранился, но ведь нельзя же рассчитывать, что всегда попадешь так удачно.

Мы поставили паруса, и «Беда», набирая ход, пошла дальше, на юг.

ЛОМ. Держим курс на Южный полюс.

 

АНТАРКТИКА. БАНЯ.

 

ВРУНГЕЛЬ. Прошли умеренные широты, приблизились к Полярному кругу. Тут уж, знаете, холодок дает себя чувствовать. И море не то: вода серая, туманы, низкая облачность. На вахту выходишь в шубе, уши мерзнут, на снастях сосульки.

ФУКС (трясется от холода). Снасти мерзнут, на ушах сосульки.

ЛОМ. Земля! Христофор Бонифатьевич! Прямо по курсу земля!

ВРУНГЕЛЬ. Тут уж и я заметил темную полоску на горизонте. Действительно, похоже на землю. Пригляделся и вижу – не земля, а лед. Взял курс прямо на него, и два часа спустя, сверкая тысячами огней в лучах незаходящего солнца, огромный айсберг вырос у нас перед носом. Точно стены хрустального замка, возвышались над морем голубые уступы. Зеленые волны с рокотом разбивались у его подножия.

ЛОМ. Вот это да!

ВРУНГЕЛЬ. Тише, Лом! Имейте в виду, айсберг опасный сосед для корабля, особенно в летнюю пору. Подтает подводная часть, нарушится равновесие, переместится центр тяжести, – и вся эта громадина держится, так сказать, на честном слове. И тут любого резкого звука бывает достаточно, чтобы…

ФУКС. А! А-а… А-а –апчхи!

ВРУНГЕЛЬ. Айсберг перевернулся! Гора со страшным грохотом раскололась пополам! Море закипело под нами, осколки льда загремели по палубе. Айсберг совершил этакое сальто-мортале, подхватил «Беду», и выкинул на соседний необитаемый остров. Старший помощник Лом, доложите обстановку!

ЛОМ. Яхта «Беда» лежит на самом краю утеса! Вокруг скалы и обломки погибших кораблей.

ВРУНГЕЛЬ. Так это же просто отлично! Значит, у нас есть топливо! Для начала согреемся.

ФУКС. Ура! Согреемся!

ВРУНГЕЛЬ. А дальше решим, что делать.

Натаскали мы этих дров целую гору. Развели костер. Ну, доложу вам, и костер! Дым столбом, как из вулкана, скалы раскалились, только что не светятся.

ФУКС. Эх, хорошо! Тепло, тепло, еще теплее…

ВРУНГЕЛЬ. На вершине острова был небольшой ледничок, так он от жары растаял, понимаете, разогрелся, получилось этакое кипящее озеро. Ну, я решил воспользоваться и устроить баньку. Поддать парку!

ЛОМ. Есть поддать парку!

ФУКС. Баня без пара – что щи без навара!

ВРУНГЕЛЬ. В бане веник – дороже денег!

ЛОМ. С легким паром, Христофор Бонифатьевич!

ВРУНГЕЛЬ. Вот так баня! Самая настоящая баня!

Скалы горячие, не ступишь. Жар пошел кверху, гудит, как в трубе. И, понятно, нарушилось равновесие воздушных масс. Со всех сторон налетели холодные атмосферные течения, нагнало тучи, хлынуло. И вдруг как грянет!

Треск, грохот, в темноте исчезает Лом со штурвалом и яхтой.

ВРУНГЕЛЬ. Я очнулся, смотрю — пол-острова вместе с яхтой как не бывало. Только пар идет. Кругом бушуют ветры, носится клочьями туман, море кипит и вареные рыбки плавают. Не выдержал раскаленный гранит быстрого охлаждения, треснул и разлетелся. Лом, бедняга, видимо, погиб в катастрофе, и судно погибло.

 

НЕПОНЯТНО ГДЕ. ОТЧАЯНИЕ. ПЛОТ.

 

ФУКС. Капитан! Я тут! Капитан! Христофор Бонифатьевич!

ВРУНГЕЛЬ. Смотрю, Фукс вцепился в какую-то доску и кружится на ней в водовороте. Ну, тут, знаете, и я — раз-раз саженками! — подплыл к подходящей дощечке, улегся и жду. Потом море несколько утихло. Мы с Фуксом понабрали вареной рыбы, до полного груза и отдались на волю стихии. Я свернулся калачиком на доске, ноги и руки подобрал, лежу. И так мне грустно стало.

ФУКС. Как дела, Христофор Бонифатьевич?

Молчание.

ФУКС. Хау ду ю ду, мистер Врунгель?

Молчание.

ФУКС. Капитан! Капитан?

ВРУНГЕЛЬ. Бедный Лом. Такой молодой. Добрый, старательный…

ФУКС. Да, он отличный парень. Я тоже скучаю, привязался к нему, привык…

ВРУНГЕЛЬ. Не сберег я его. Не сберег. И яхту нашу, «Беду», не сберег… И вас, Фукс…

ФУКС. Я пока в порядке, кэп!

ВРУНГЕЛЬ. Вот именно – пока. Мы с вами в открытом море, Фукс. Мы не знаем, куда плывем. У нас ни компаса, ни карты. И даже какое сегодня число – мы не знаем.

ФУКС. Сегодня пятое! В крайнем случае, восьмое…

ВРУНГЕЛЬ. Впрочем, не все ли равно, какого числа нами пообедает акула.

ФУКС. А я думал, у вас никогда не бывает плохого настроения.

ВРУНГЕЛЬ. Вам кажется, у меня плохое настроение? Нет, Фукс. Оно не плохое. Оно ужасное. Отвратительное. Единственное, чего бы мне сейчас хотелось, это взять бутылку…

ФУКС. Христофор Бонифатьевич?! У нас вообще-то детский спектакль.

ВРУНГЕЛЬ. Что вы, что вы! Мне нужна пустая бутылка. Я бы написал письмо. Свернул бы его в трубочку, засунул в бутылку, заткнул пробкой и бросил в море.

ФУКС. Это такая морская почта?

ВРУНГЕЛЬ. Это почта для тех, кто потерпел кораблекрушение.

ФУКС. И о чем бы вы написали?

ВРУНГЕЛЬ. Я бы написал: «Милая мама! Пишет вам ваш сын Христофор. Мы благополучно дошли до Норвегии, в Англии обманули пиратов, прикинувшись подводной лодкой, потом посетили Египет, пересекли экватор, пережили нашествие крокодилов и победили акулу… Но у берегов Антарктики я потерял наше судно и Лома – лучшего из матросов, мама. Вы верили в меня, мама. Вы дали мне гордое имя Христофор. На ночь мне читали записки великих путешественников. А в три года обучили азбуке Морзе. Но я подвел вас, мама. Я всех подвел. Из меня получился плохой капитан…»

ФУКС. Неправда! Нет! Вы – хороший!

ВРУНГЕЛЬ. Всё кончено. Мы, вернее всего, скоро погибнем. Но если нам суждено остаться в живых, прошу вас, Фукс, забудьте меня, забудьте про море. Возвращайтесь к своей обычной жизни. Никаких больше путешествий!

ФУКС. Ну, уж нет! Лучше утонуть. Но к прежней жизни я не вернусь.

ВРУНГЕЛЬ. Почему не вернетесь?

ФУКС. Стыдно. Стыдно обманывать людей.

ВРУНГЕЛЬ. А раньше?

ФУКС. Понимаете, я вырос в дурном обществе. Вокруг были одни обманщики и воры. Все думали только о деньгах. А потом я встретил вас, капитан. И я вспомнил, о чем мечтал в детстве.

ВРУНГЕЛЬ. Расскажите, Фукс!

ФУКС. Стать отважным и добрым. Как вы, капитан. Вы поверили в меня. Научили вязать морские узлы, разбираться в картах и в людях! Никогда не унывать и никогда, ни при каких обстоятельствах не терять надежду!

Врунгель всхлипывает.

ФУКС. Христофор Бонифатьевич?

ВРУНГЕЛЬ. Это просто ветер, соленый морской ветер. Я моряк.

ФУКС. Моряки не плачут?

ВРУНГЕЛЬ. Ну, если только от радости. А я радуюсь. Помните, Фукс, я всегда говорил, что из вас получится отличный матрос!

А вообще, если разобраться, у нас, в самом деле, нет никаких причин унывать. Мы живы. Наше кругосветное путешествие продолжается. Да, мы временно лишились судна и старшего помощника Лома. Но мы верим, что с ними все хорошо.

ФУКС. Так точно, капитан!

ВРУНГЕЛЬ. У нас есть превосходные плавучие доски. А что такое, в сущности, доска? – Это плот! Маленький плот! Который вовсе не так уж плох.

ФУКС. Есть, кстати, такая песня!

Песня «Плот» (музыка и слова Ю.Лоза).

ФУКС. Земля! Ей, богу, земля, Христофор Бонифатьевич!

 

ГАВАЙИ. ЧАСТУШКИ. ЛОМ.

 

ВРУНГЕЛЬ. Гляжу — земля на горизонте. По очертаниям — будто Сандвичевы острова. К вечеру подошли поближе, так и есть: Гаваи. Прекрасное это местечко. Богатая растительность, ананасы, бананы, пальмы. Рай земной, как говаривал капитан Кук. Его, правда, потом съели. Но это уже другая история.

Главная достопримечательность островов — пляж Уайкики. Там прибой замечательный. На его волнах местные жители испокон веков, стоя на досках, катались. Стоя! Вот ведь молодцы какие! А мы что, хуже? Лежим барахтаемся, как котята. Мне даже неловко стало. И вот я выпрямился во весь рост, руки расставил, и представьте — удержался. Отлично удержался! Тогда и Фукс на своей доске встал. Держится за шляпу, чтобы не слетела, балансирует. И вот этаким манером, наподобие морских полубогов, мы несемся в бурунах, в брызгах пены. Так и выкатились на пляж.

На берегу взрыв восторга, аплодисменты, все кричат: — Браво! Виват! А я ничего не понимаю, однако делаю вид, будто вовсе и не удивлен.

ФУКС (шепотом). Чего они так радуются, капитан?

ВРУНГЕЛЬ. Улыбаемся и машем!

ФУКС. Понял!

ВРУНГЕЛЬ. Тут подходит какой-то паренек в пиджачке и начинает объяснять публике: — Вот, мол, хотя и существует распространенное мнение, будто туземцы Сандвичевых островов со времен цивилизации вымерли, однако это неверно. Дирекция пляжей Уайкики, стремясь доставить удовольствие уважаемой публике, отыскала двух живых туземцев, которые только что продемонстрировали прекрасный вид старинного национального спорта. Сегодня вечером эти туземцы дадут концерт на гавайских гитарах. Билеты продаются в кассе летнего театра.

ФУКС. Усадил он нас в машину, повез куда-то. Там нам дали гитары, украсили цветами, вывели на эстраду, раздернули занавес...

ВРУНГЕЛЬ. Ну, я вижу, нужно петь.

ФУКС (шепотом). А что петь?

ВРУНГЕЛЬ. Я, как назло, смутился, все песни забыл. И Фукс на что тертый парень, а тоже растерялся, смотрит на меня.

ФУКС. Запевайте, Христофор Бонифатьевич, я подтяну.

ВРУНГЕЛЬ. Посидели мы минут десять, молчим. А публика в зале волнуется, негодует — того и гляди, начнется скандал. Ну, я закрыл глаза, думаю: «Эх, будь что будет...» Ударил по струнам и басом:

Сидела птичка на лугу...

ФУКС (дискантом). Подкралась к ней корова...

ВРУНГЕЛЬ (басом). Ухватила за ногу.

ХОРОМ. Птичка, будь здорова!..

ВРУНГЕЛЬ. А что? Складно вышло! И, представьте, аплодисменты сорвали. Решили повторить успех, еще раз про птичку исполнили.

ФУКС. И опять бурные аплодисменты, переходящие в овации!

ВРУНГЕЛЬ. А один зритель в последнем ряду так разошелся, подскочил, ручищами машет и кричит…

ЛОМ (из последнего ряда зрительного зала). Браво! Браво, Христофор Бонифатьевич!

ВРУНГЕЛЬ. Лом?!

ФУКС. Лом!

ХОРОМ. Лооом!!!

Лом выскакивает на сцену. Врунгель и Фукс обнимают его.

ВРУНГЕЛЬ. Лом! Живой! Дорогой ты мой человек!

ЛОМ. Наконец-то весь экипаж в сборе!

ВРУНГЕЛЬ. А что с нашей яхтой? Что с «Бедой»?

ЛОМ. Я заменил паруса, укрепил мачту, и буквы обратно приладил. Судовой ремонт полностью окончен. Яхта «Победа» к кругосветному плаванию готова!

Врунгель с командой на яхте, готовы к отплытию.

ВРУНГЕЛЬ. Жизнь — это всегда путешествие. И только ты сам выбираешь попутчиков.

ЛОМ. Мир прекрасен потому, что можно путешествовать.

ФУКС. Жизнь во время путешествия — это мечта в чистом виде.

ВРУНГЕЛЬ. Поднять паруса!

ЛОМ. Есть поднять паруса!

ВРУНГЕЛЬ. Отдать швартовы!

ФУКС. Есть отдать швартовы!

ВРУНГЕЛЬ. Полный вперед!

Я смотрю на море, а оно смотрит на меня. Голос моря говорит с душой. Только в море ты действительно являешься самим собой. Море! Открытое море! Синее, свежее, вечно свободное. Море, море, мир бездонный… Кстати, есть такая хорошая песня. Споем?

Песня «Море» (муз. Ю. Антонов, сл. Л. Фадеев)

 

Октябрь 2024