Пьесы

Добавлено: 01.04.2021

Размер: 63.08 KB

Скачать

МОЛИСЬ И КАЙСЯ

 

 

 

Одноактная пьеса.

18+

 

Действующие лица:

МОЛОДОЙ – респектабельный мужчина лет 30

НЕМОЛОДОЙ - мужчина бомжеватого вида неопределенного возраста

 

 

 

 

Мужчины сидят на крыше. Молчат.

Молодой смотрит в никуда, будто что-то важное пытается вспомнить.

Немолодой болтает ногами, ждет, скучает.

Молодой поворачивается к Немолодому, смотрит на него вопросительно, будто только что увидел. Немолодой подмигивает ему, надевает очки, достает блокнот и ручку. Кивает: можно начинать.

МОЛОДОЙ.  Мне без разницы. Правда.

НЕМОЛОДОЙ (записывает). Прав-да…

МОЛОДОЙ. Я не за и не против. Мне как бы все равно. Я просто не понимаю: зачем.

НЕМОЛОДОЙ (записывает). За-чем.

МОЛОДОЙ. Зачем?! Я  спрашиваю. Она  сразу: «Ты меня не любишь…» и слезы в глазах. Женщинам важно, чтоб все официально, штамп, все дела, фамилия… То есть, в нашем случае дело не в фамилии. Уж точно. (Усмехается) Ну, да. Смешно. Фамилия-то у нас одинаковая. Одинаковая! (Смеется)

НЕМОЛОДОЙ  смеется понимающе. Или непонимающе.

МОЛОДОЙ.  Нет, мы не однофамильцы. И даже не родственники! (Смеется) Это просто анекдот такой есть. Мы-то как раз родственники. Анекдот. Знаете? Нет? Нет, я не умею рассказывать. Там что-то кто-то кого-то… спрашивает… Нет! Там наоборот: не однофамильцы! А! Не суть. Дурацкий анекдот. Про евреев... Вы не еврей? Простите, доктор. Нет, вы не похожи на еврея. Вы и на доктора не похожи, может, поэтому...  Мне непринципиально. Я не шовинист. Не хотите – не отвечайте.   Просто вспомнил вот. К слову как бы. Расскажу. Анекдот. А то вы будете думать всякое. А там, правда, ничего такого:  «Скажите, Рабинович, не родственник ли вы тому Рабиновичу, который?.. А он отвечает: «Даже не однофамилец!».

Немолодой смеется. Но не очень искренне.

МОЛОДОЙ. Да. Спасибо. Зря я его вспомнил. Не в тему совершенно. Что я говорил? А, насчет бракосочетания. Брака. (Усмехается). Еще анекдот:  «Хорошее дело браком не назовут». Всё. Это он. Весь. Тоже не смешной.  Даже грустный, если вдуматься. Зато короткий. И по теме подходит. И без евреев. Извините. Простите, извините, никого не хотел обидеть. Я, знаете, всегда боюсь кого-то обидеть. И все равно обижаю. Потому что, чего боишься, то и будет. Да. Что-то не то говорю. Волнуюсь немножко. Такое событие…

Нет, по большому счету она, допустим, права. Пусть будет штамп, окей. Но платье, гости, банкетный зал… Вы знаете, сколько фотограф стоит? Хороший свадебный фотограф. А ей нужен только хороший, средний нет, не подходит! Хочу, говорит, красивые фотки. У нас, говорит, этого никогда не было. И еще шарики!

НЕМОЛОДОЙ  (с энтузиазмом). Шарики?!

МОЛОДОЙ. Воздушные, мать их, шарики. Будет фотозона – арка из воздушных шаров. Мы сладкое не едим. Она не любит. Мне нельзя. У меня преддиабет. Но мы заказываем вот такой, мать его, торт, со взбитыми, мать их, сливками! (показывает руками масштабы)

НЕМОЛОДОЙ (уважительно). То-о-орт!

МОЛОДОЙ.  Торт! Гулять – так гулять! Я реально не понимаю, что происходит. Вся эта мишура – вот это всё зачем? Для чего? Я же и так с ней. И не планирую никуда уходить. И не хочу. У меня нет никаких романов на стороне. Я однолюб. Но зачем эта тупая церемония? И дело не в деньгах. Хотя и в них тоже. Стоит ли тратить...  Ай, ладно. Что уж теперь. Неважно. Без разницы.

НЕМОЛОДОЙ. Неважно! Без разницы!

МОЛОДОЙ. Всегда так говорю, когда не согласен. Сам себе так говорю. Хотя в душе я против. Глубоко в душе. Сильно против. И знаю об этом. Но соглашаюсь, чтобы не спорить. Чтобы не ругаться. Не портить отношения. И поэтому у нас прекрасные отношения. А теперь она вбила себе в голову, что этот ритуал все изменит, что именно он нам нужен для полного счастья. Будто бы после свадьбы мы должны зажить как-то особенно прекрасно. А мне и так хорошо. И не надо ничего менять. Лучшее – враг хорошего.

Я столько лет с ней живу, потому что хочу. А когда мы поженимся, я буду жить, потому что должен. Чувствуете разницу? Сейчас у нас просто секс, а когда поженимся, он превратится в супружеский долг. Каково звучит – «долг»?!  Вы, конечно, можете возразить, мол, в чем проблема, не понравится – разведётесь.

НЕМОЛОДОЙ. В чем проблема? Не понравится – разведётесь!

МОЛОДОЙ. Вы хорошо устроились. Молчишь, не перебиваешь, иногда повторяешь последнюю фразу. А тебе еще за это и платят! (смеется)

НЕМОЛОДОЙ. Платят.

МОЛОДОЙ. Простите. Я не хотел вас обидеть. Это шутка. Шутить пытаюсь. Вроде как разрядить атмосферу. Как-то это неудобно, что ли. Неловко. Я ведь не привык жаловаться. И вот сижу и жалуюсь. На жену, на родителей, на самых близких… Стыдно жаловаться. Я знаю, понимаю, вы специально ничего не комментируете, чтобы не сбить меня, не навязать свой взгляд. Вы, может, и хотели бы что-то сказать, посоветовать, но это будет неэтично. А нам надо, чтоб было этично. Конечно. Я читал об этом в одном журнале. Мне вас порекомендовали как очень хорошего специалиста. Точнее, даже как лучшего в мире. Лучший в мире. Так и сказали. Да. О чем я говорил?

НЕМОЛОДОЙ. Не понравится – разведетесь.

Немолодой поднимается, убирает в карман очки, снимает плащ, остается в спецовке, теперь он вроде как монтер-коммунальщик и как будто что-то на крыше починяет.

МОЛОДОЙ. Не разведусь, я себя знаю. Это только на словах так просто. А на деле, вспомните, сколько людей живет в браке несчастливо?  И не разводятся! Изменяют друг другу, ненавидят друг друга, изводят…

НЕМОЛОДОЙ (поправляет). Низводят.

МОЛОДОЙ. Да… Я говорю, сколько есть на свете несчастливых семейных пар… И ведь не разводятся же. Почему? А потому что развестись –  это еще хуже геморр, чем пожениться. На это вообще мало, кто способен. Вот вы, например, женаты?  Нет. Вы не похожи на женатого человека. Извините. Я просто так. Ну, что вы, нормальная рабочая одежда. Вы же тут работаете? Я вас отвлекаю, наверное…

Пауза.

А может, ерунда все это? Может, я зря боюсь? Может, она права? Ну, что такого – все рано или поздно женятся.  Допустим, есть какая-то вероятность, что после свадьбы мы не станем относиться друг другу хуже. Вот мои родители всю жизнь прожили вместе… Нет! Это неудачный пример. Только не это. Я не хотел бы, как у них. Нет.

Вы, наверное, сейчас подумали, что я их не любил. Это не так. Я очень любил своих родителей. Очень. Я всей душой, безумно их любил. И старался заслужить их любовь, хотел быть для них хорошим сыном, самым лучшим. Но ничего не получалось. Я мечтал сделать что-то героическое, чтобы они мной гордились. Ну, ладно, не гордились, но хотя бы не стыдились. Чтобы хвалили иногда. Ну, ладно, не хвалили, но хотя бы не пилили по пустякам…

Немолодой теперь уже не монтер, а скорее бомж, бродяга. Он достает пузырек боярышника, делает глоток, приваливается спиной к трубе, закрывает глаза.

Я поздний ребенок. Им было за сорок. Меня не планировали. Не хотели. Дети есть: мальчик  и девочка. Полный комплект. Погодки, подростки, самостоятельные почти. Родители радовались: теперь для себя поживем, расслабимся…  Мама думала, что у нее уже не может быть детей.  Думала, климакс пришел. А оказалось, что это я. И срок большой. И аборт поздно. «Прости, милый, я понимаю, как это всё некстати, но врач сказал, что у нас будет малыш».

НЕМОЛОДОЙ (хрипло). Малыш!

МОЛОДОЙ. Я был ребенок-проблема. Ребенок-головная боль… Мои родители с ужасом вспоминали, что первые полгода своей жизни я орал сутки напролет. Колики, непереносимость молока, пупочная грыжа, внутричерепное давление – последствия тяжелых родов.

Я всегда знал, что не нужен им. Чувствовал. Родился с этим чувством. Вот и плакал. От обиды. И орал. От ужаса. Они думали, из-за колик. А я плакал от бессилия. Ведь я был такой маленький, слабый. Я полностью от них зависел. Я не мог просто взять и исчезнуть, встать и уйти куда-то. Я уже родился. Я не виноват. Или все-таки виноват?.. Как там это всё происходит, когда душа воплощается?  Выбирает родителей. Или не выбирает? Как вы считаете, есть душа? Или нет?

НЕМОЛОДОЙ (уверенно). Есть. (Пауза. Неуверенно). Или нет.

Он снова отхлебывает боярышник и закрывает глаза.

МОЛОДОЙ. Спасибо. Я так и думал.

В детстве я часто болел. И этим тоже раздражал родителей. Они старались этого не показывать. Не подумайте, что они были какими-то монстрами. Нет.   Это были хорошие интеллигентные люди. Но они со мной не играли. Совсем. Никогда. Никто со мной не играл. Брат с сестрой были слишком взрослые. Все были слишком взрослые. И только я один… слишком ребенок.  Глупые вопросы, глупые выходки, глупые фантазии.  Я всегда делал что-то не то. Мне хотелось баловаться, дурачиться, переодеваться, орать не своим голосом, скакать, объедаться конфетами, стучать ложкой по батарее. Я был несносным. Я всем мешал. Папа любил повторять: «Тебя слишком много!», а мама вздыхала: «Когда же ты повзрослеешь, Малыш?»

НЕМОЛОДОЙ (с тоской). Малыш!

МОЛОДОЙ. Думаю, может, я это все вытворял, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание.  Я как будто проверял их, любят меня или нет. Родители были терпеливы. Они на меня не кричали, не били, пальцем не трогали. Даже голос почти никогда не повышали. Воспитывали постоянно. Но все без толку. Делали замечания, одергивали, наставляли, обвиняли, стыдили, внешне всегда сохраняя спокойствие.

НЕМОЛОДОЙ. Спокойствие, только спокойствие.

МОЛОДОЙ. Наказывать – наказывали, конечно. Ставили в угол, лишали десерта и мультиков. И всё так интеллигентно, тихо, сквозь зубы. Очень сдержанные были люди. Впрочем, как и я. Вы заметили? Я тоже сдержанный. По наследству передалось. Только однажды я взял и прямо их спросил: разве вы бы расстроились, если бы я умер? Они испугались, конечно, и стали говорить, что ужасно, ужасно  бы расстроились и огорчились бы страшно, и я им очень дорог, и всё такое, называли огромные суммы и уверяли, что я стою еще дороже… Но я-то видел: они испугались, потому что я сказал то, что никто не говорил вслух. Никто, кроме сестры. Мы с сестрой все время ссорились. Сейчас просто не общаемся. Даже адреса ее не знаю, вроде как она переехала в деревню и там у нее то ли фирма, то ли ферма… А в детстве мы даже дрались, когда никто не видел. Она еще на меня злилась  из-за комнаты. Когда я родился, ей пришлось переселиться в гостиную.  Мне отдали ее детскую. Я жил в комнате сестры и донашивал вещи брата. Играл его игрушками. От него мне достались коньки, самокат, велосипед… И жена.

НЕМОЛОДОЙ. И жена?!

Он преображается в телеведущего с микрофоном.

МОЛОДОЙ. Да, жена. Она меня старше на 5 лет. Нет. Меня это не смущает. Это неважно для меня. Я  ее люблю. И она моя первая женщина. Рассказать? Я расскажу. Я еще в девятом учился, мне было 15. Брат привел ее к нам домой и сказал: «Это Анна. Она будет жить здесь». Свадьбы у них не было. Денег не было. Расписались по-тихому, и он ей дал свою фамилию. Нашу фамилию. Гостей никаких не звали. Вечером брат на радостях, естественно, напился. Ночью я пошел в туалет. А там она. Плачет. Такая красивая. Она сказала: «Иди сюда, Малыш»…

НЕМОЛОДОЙ. Малыш!

МОЛОДОЙ. Малыш. Малыш  Филипп родился, когда мне было 16. Думаю, он мой. Наш. Какая разница? Он у меня на руках вырос. Формально я ему дядя. Но он меня просто по имени зовет. Так привык. Брату важно было высыпаться, ведь он работал, зарабатывал деньги. Поэтому кроватку решили поставить в моей комнате. Чтоб ребенок ему не мешал. Анна приходила каждую ночь. Кормила грудью. Я смотрел, мне так нравилось. И ей. Она не стеснялась. Улыбалась. Брат крепко спал. Особенно если под градусом.  В командировки уезжал часто. Там еще больше пил. Наверное. Или нет. Не знаю. Пил и пил. Для релакса. Никого это не напрягало. Он, когда пьянел, веселился, песни пел под гитару, обнимался, целовался, говорил, как всех любит. Иногда разговаривал сам с собой, посмеивался, хихикал о чем-то себе под нос. Будто с каким-то невидимым собутыльником. Я ведь не пью. Знаете, люди делятся на тех, кто под действием алкоголя весь мир обнять готов и тех, кто, чем больше пьянеет, тем сильнее всех ненавидит. А особенно себя самого. Я не пью. Ненавижу. Себя, когда пьяный. Мысли в голову лезут. Гадкие. И на душе как-то муторно. Будто я что-то ужасное совершил, непоправимое, предал кого-то или  убил… Такое противное чувство… Ну, вот. А брат был добрый.  Думаю, он обо всем догадывался. Но вопросов не задавал. Пил все больше. Так и жили. Обычная шведская семья.

НЕМОЛОДОЙ. Шведская семья!

МОЛОДОЙ.  Да, кроватка с Филиппом у меня стояла. Я мог его и покачать, и покормить. Подгузник поменять – без проблем.  Меня не напрягало. Он спокойный был. Ел, спал, улыбался.  Я ему: «Плюти-плюти-плю!»…

НЕМОЛОДОЙ. Плюти-плюти плю…

МОЛОДОЙ. Сначала, первые год-два, пока мной владела страсть…  «Владела страсть» - очень  пафосно звучит, да? Ну, пока гормоны, секс, вот это всё бьет по мозгам, крышу сносит, понимаете, я не думал ни о чем. Не оценивал ситуацию. Жил, как жилось. Плыл по течению, можно сказать. Молодой был. А потом начал чувствовать, что опять я делаю не то, опять вляпался в какую-то глупость. Меня стало смущать мое положение. Я чувствовал вину перед братом. Собирался с ним честно поговорить обо всем, надо было, да. Но так и не решился. А вдруг мне только кажется, что он все знает? А он и не знает? Вдруг? Я боялся сделать ему больно. Анна плакала, не хотела меня отпускать. И к Филиппу я очень привязался. И он ко мне… Я решил поступить, как взрослый. Переехал в другой город, пытался устроить какую-то свою отдельную жизнь, завести роман с ровесницей. Ничего не вышло, конечно. Меня тянуло к ним, домой, обратно. Я скучал. Но держался. Однажды Анна позвонила в четыре часа утра. Она не звонила до этого ни разу. Сказала два слова: «Он умер». Это случилось в командировке.  Его нашли в номере отеля. Оторвался тромб. Через пару часов я был уже у них.   И больше мы не расставались. Не расставались.

Немолодой превращается в уличного музыканта, играет на бонго, на скрипке, на саксе, на чем угодно.

Филипп теперь такой большой – выше меня. Отца, в смысле, моего брата, почти не помнит. И думает, что я был всегда. Мы с ним друзья. На равных. То есть, я понимаю, конечно, что я старше. Но это не важно. А важно, что мы его хотели, ждали. И он появился. Прекрасный. Веселый, умный, красивый. Вы знаете, какие они умные, эти дети? Они гораздо, гораздо, намного умнее нас. Они уже рождаются такими. Когда он еще был в животе, я уже с ним играл. Я включал ему музыку. Приставлял наушники к  животу. А еще мы перестукивались. Никогда этого не забуду. И потом его первые блуждающие улыбки во сне… Говорят, дети видят ангелов. Я вообще-то атеист. Но, может, и видят. Помню, месяцев в пять он лежал в своей кроватке совсем один в комнате и веселился, улыбался, пританцовывал ножками и смотрел в левый верхний угол. И такой радостный был, счастливый… А потом засмеялся. Как будто кто-то сделал ему (играет на губе) «плюти-плюти-плю»…

НЕМОЛОДОЙ. Плюти-плюти-плю.

МОЛОДОЙ.  Постоянно смеется. Позитивный такой. Больше у нас нет детей. Анна еще хотела. И сейчас хочет. А я… я нет… нет. Она обижается на меня за это, я знаю. Но… нет. А теперь нечего и думать. Она ведь уже в возрасте. Что угодно может случиться. Ну, вы понимаете… 

Когда мне было 8, мама заболела. Заболела из-за меня. «Поздние роды подкосили ее здоровье», - сказали врачи. «Как счастливо мы жили, пока тебя не было! Зачем ты только родился!?» - сказала моя сестра. А я не знал, зачем я родился. Я никого об этом не просил.

Мама стала часто уезжать на лечение. В ее отсутствие за мной присматривала домработница. Я эту женщину возненавидел сразу. Она была совсем не такая, как мама. Некрасивая, старая. Курила, подматеривалась, круглые сутки смотрела по телевизору какую-то ересь про экстрасенсов. Грубая, простая, вспыльчивая. Топала ногами и размахивала руками, когда ругалась. Так сильно размахивала, что пару раз мне прилетело по затылку. Да, она меня поколачивала в сердцах. Если бы я только пожаловался родителям, ее бы уволили, вылетела бы пулей. Но я не жаловался. Потому что потом мы всегда мирились. И она готовила вкусно очень. Жирно, сладко, остро, может, и неполезно. Но вкусно! И была веселой и толстой. И она со мной играла! Смеялась над моими идиотскими  шутками. Так смеялась! Ржала, как конь! Мы до сих пор дружим. Она пережила обоих моих родителей и даже брата. Ходит, согнувшись, с двумя палками, матерится. Курит, дымит, как паровоз, и до сих пор называет меня Малыш.

НЕМОЛОДОЙ. Малыш.

МОЛОДОЙ. Она была только с виду взрослая. А на самом деле, такая же, как я. Просто притворялась теткой. Отрастила себе сиськи вот такого размера и квадратную жопу. Носила передник, накручивала на голове какую-то гульку-фигульку. Всё для отвода глаз. На самом деле, она не хуже меня умела дурачиться, скакать, орать не своим голосом, переодеваться, объедаться плюшками и стучать ложкой по батарее. Подхватывала любые мои самые сумасшедшие придумки… Верила в привидений… В моих привидений! В простыню с двумя дырками! Мы так  играли! Мы так хохотали! Мы…

У меня был друг!

Немолодой перестает музицировать.

МОЛОДОЙ. Да! У меня  еще был друг! Я и забыл! Забыл почему-то… Как я мог забыть…

Он появился лет в 7.  Я стоял у окна и смотрел на крышу дома напротив. А потом на асфальт под окнами. На крышу – на асфальт. На крышу – на асфальт. Мы жили на верхнем этаже. Я смотрел на асфальт. Мне было страшно и не страшно одновременно. Четвертый этаж. Сколько это? 4 секунды?..  Нет? Нет! Я не хотел падать. Я хотел лететь! Улететь отсюда чтоб. Я сидел на подоконнике. Рама была открыта. Солнце светило в глаза. Я зажмурился. У меня в ушах зажужжало. Не как муха или пчела. Как моторчик. Я открыл глаза и увидел его. Это был не мальчик, а мужчина. Красивый, умный, в меру упитанный. В полном расцвете сил. Меня потом спрашивали, откуда я это выдумал про расцвет сил? Сам не знаю. Наверное, из телевизора что-то принесло. Может, из какой-нибудь передачи про звезд экрана. И он жил на крыше. На нашей крыше. Понимаете, да? Крыши, меня всегда манили крыши. «Крыши, как навязчивая идея», - сказал врач. Крыша поехала на почве крыш…  Вот почему мы на крыше! Так надо, да?

НЕМОЛОДОЙ. Так надо, да.

МОЛОДОЙ. Мне с ним ужасно весело было. Он мог летать, нажимал кнопку на животе и у него за спиной раскручивался  пропеллер. Это он жужжал. Его моторчик. Вот такая технологичная фантазия.  Но врачей не пропеллер смущал, а то, что человек был взрослый. Первый доктор сказал, всё из-за того, что мне не хватало отцовского внимания. Это логично, пожалуй. А второй,  что это как-то связано с возможным латентным гомосексуализмом. Я сказал «латентным». Что вы так смотрите на меня? Все люди бисексуальны в той или иной степени. Это известный факт. В общем, оба врача сказали, что выдуманный друг это мое Альтер-эго. И с его помощью я воплощал свои самые скрытые потаенные желания. Точнее, самые опасные и идиотские желания. Сначала мы взорвали паровую машину. Вернее, он взорвал. Но мы-то теперь понимаем, что я. У меня была паровая машина, старинная игрушка, дорогая. Сейчас таких не делают. Мы ее запускали очень редко, только с папой или с братом, там было сложно всё. Зажигалкой надо было поджигать спиртовку, чтобы запустить двигатель. Она еще так воняла… Эта машина стояла на полке, трогать ее было категорически нельзя. Мне нельзя. А ему-то можно!  От взрыва у меня подпалились ресницы и брови. Чуть не начался пожар, на полке выгорело большое  пятно. Потом меня, естественно, наказали. Но не за то, что я испортил игрушку и полку. А за то, что свалил все на какого-то в меру упитанного человека.  Дальше  еще хуже. Я забрался на крышу, причем не нашего дома, а соседнего. Вызывали пожарных, чтобы снять меня с высоты. Когда меня спрашивали, как я там оказался, я отвечал, что мы перелетели по воздуху. А как это получилось на самом деле, я до сих пор не пойму. Дом, и правда, близко был, окна в окна, небольшое расстояние.  Но для семилетнего ребенка перемахнуть  2 метра – ну, как это? Скорей всего, я вышел из своего дома, зашел в соседний, поднялся по ступенькам, выбрался на чердак и пролез через слуховое окно. Но я этого всего не помню. Совсем. Говорят, лунатики могут ходить по крышам. Может, я спал? Почему я опять на крыше? Может, я и сейчас сплю?..

Немолодой щипает его.

МОЛОДОЙ. Ой.

У бедной домработницы чуть не случился инфаркт, когда она увидела, как я сижу, свесив ноги,  на открытом окне.  А вот за что мне до сих пор жутко стыдно – я опозорил сестру, испортил ей свидание с парнем, в которого она была влюблена тогда . Я накрылся пледом, заполз к ним в комнату и стал выкрикивать всякие гадости. Кошмар. Она потом так рыдала, и неделю со мной не разговаривала.

В свое оправдание я объяснял, что не виноват и это все проделки Карлсона. И повторял его любимую фразу «пустяки, дело житейское!».  Родители поначалу не обращали внимания, подумаешь, все дети фантазируют… Потом забеспокоились, стали водить меня по врачам. В итоге один профессор заподозрил у меня начальную стадию шизофрении. Мама проплакала всю ночь, а наутро проснулась седой, да, поседела раньше времени. Папа так разозлился…

Он вошел в мою комнату и плотно закрыл  дверь. Он сжал мою руку вот здесь, очень крепко сжал и сказал, что ему это все надоело. И если я не перестану верить во всяких там карлсонов, то пусть меня положат в больницу и сделают лоботомию. «Хватит глупостей, пора тебе повзрослеть». Вышел и хлопнул дверью. Пора повзрослеть. Мне еще не было девяти…

Я сказал Карлсону, что никогда, никогда-никогда больше не хочу его видеть. Он не поверил.

Я сказал: убирайся из моей жизни! Он засмеялся.

Я сказал: 

Я

БОЛЬШЕ

С ТОБОЙ

НЕ ИГРАЮ!

И он улетел. И я повзрослел. И больше его никогда не видел. 

ПАУЗА. 

Молчание.

Немолодой закуривает. Протягивает пачку Молодому.

МОЛОДОЙ. Не курю.

НЕМОЛОДОЙ. Бросил?

МОЛОДОЙ. Никогда не курил.

Немолодой курит.

НЕМОЛОДОЙ. Ну, ты, давай, не затягивай с этим.

МОЛОДОЙ. С чем?

НЕМОЛОДОЙ. С этим. Такие вещи нельзя откладывать на потом. Время идет, часики тикают.

МОЛОДОЙ. В смысле?

НЕМОЛОДОЙ. «Я  еще слишком молод», «я не готов», «с понедельника начну», «стоит только захотеть» – всё это отговорки для слабаков! Оглянуться не успеешь – а жизнь-то и прошла. Вот так и проживешь всю жизнь без сигареты.

МОЛОДОЙ (сдерживая улыбку). Курить вредно.

НЕМОЛОДОЙ. Да ты что?!

МОЛОДОЙ (улыбается) . Рак легких и все такое…

НЕМОЛОДОЙ (смеясь). Какое такое?

МОЛОДОЙ (почти смеясь). На пачках же написано. И нарисовано…

НЕМОЛОДОЙ. Полюбуйтесь! Еще одна жертва пропаганды!  «На пачках написано»?! На заборе тоже написано!

МОЛОДОЙ (серьезно). И вообще мне не нравится запах дыма.

НЕМОЛОДОЙ. Здравствуйте! А мне что ли нравится? Дым, да, немножко вонючий. Но ты же мужик! Терпи! Не все тебе цветочки нюхать.  

Выдыхает ему в лицо дым колечками.

МОЛОДОЙ (морщится). Фу. У меня ни мама, ни папа не курили.

НЕМОЛОДОЙ. Допустим. И где они теперь?

Курит с наслаждением.

НЕМОЛОДОЙ. У тебя глаз дергается.

МОЛОДОЙ (проверяет рукой). Правда?

НЕМОЛОДОЙ. Нервы. У всех  некурящих  нервы ни к черту.  Стоит только нормальному человеку где-то в сторонке затянуться, как тут же прибежит кто-нибудь  некурящий и начнет скандалить. Признайтесь, вы нам просто завидуете. Вам плохо, когда другим хорошо?

МОЛОДОЙ. А вам – прямо хорошо?

НЕМОЛОДОЙ. Конечно! В общем, мой тебе совет: не жди, начинай потихоньку. И лучше натощак. Первую с утра, вторую перед обедом, ну, и, само собой, на сон грядущий третью… Как получится,  по первости не в затяг, хотя бы по половинке. Но надо стараться. Запиши: «три раза в день до еды».

МОЛОДОЙ (повторяет). «Три раза в день до еды». Но вы же не доктор?

НЕМОЛОДОЙ. Я? Конечно, я доктор. А ты забыл? Я лучший в мире доктор! Слушай! Все эти разговоры о вреде курения не что иное, как заговор. Заговор врачей. Во-первых,  доказано: никотин улучшает умственные способности. Например, все ученые, писатели курили и курят.

МОЛОДОЙ. Может, не все?

НЕМОЛОДОЙ. Ладно, не все. Но лучшие. Лучшие! Подумай об этом. Во-вторых, курение снимает стресс, в-третьих, убивает вирусы! Нужны тебе  еще аргументы? Я мог бы  рассказать о том, что у курильщиков не бывает Альцгеймера. О том, что курение снижает повышенное давление и сахар, предотвращает ожирение, обладает противовоспалительным эффектом!..

МОЛОДОЙ (смеется). Вы меня разыгрываете?!

НЕМОЛОДОЙ. Ты смеешься? Тебе смешно?! А знаешь ли ты, что в каждой больнице, в каждом госпитале, на каждом этаже есть курилки? На каждом! Даже в реанимации. Для кого они? В реанимации, а?

МОЛОДОЙ. Для… врачей!?

НЕМОЛОДОЙ. Именно! Теперь-то ты понимаешь?

МОЛОДОЙ. Кажется, начинаю понимать.

НЕМОЛОДОЙ. Соображаешь ты, конечно, не сказать, чтобы быстро. Ну, собственно, как и большинство некурящих.

МОЛОДОЙ. Да, соображаю я медленно. Но кое-что я все-таки сообразил. Я тебя узнал!

НЕМОЛОДОЙ. Да ладно!

МОЛОДОЙ. Я понял, кто ты!

НЕМОЛОДОЙ. Ну, наконец-то!

МОЛОДОЙ. Красивый, умный, в меру упитанный… 

НЕМОЛОДОЙ (поглаживает пузо). Вот именно – в меру!

МОЛОДОЙ. В  полном расцвете сил.

НЕМОЛОДОЙ. Я уж думал, никогда не догадаешься.

Я тот, кто спасал тебя от преддиабета, отбирая у тебя сладости – конфеты и плюшки. Между прочим, рискуя жизнью! Или ты думаешь, мужчинам в полном расцвете сил уже не грозит лишний вес и кариес? Да будет тебе известно, что я терпеть не могу сладкое. Я гораздо больше люблю колбасу и тефтельки. О чем не раз намекал тебе и твоей бестолковой мамаше. Но от некоторых людей не приходится ждать слишком многого.

Да будет тебе известно, что ваша паровая машина в тот самый день просто нуждалась в том, чтобы ее взорвали. Жидкость с едким запахом – денатурат. Технический спирт. И твой любознательный  братец  как раз собирался попробовать смешать его с колой. Теперь-то ты понимаешь, что выгоревшее пятно на полке и опаленные ресницы в сравнении с человеческой жизнью, в самом деле, пустяки – дело житейское!? Да, мы с тобой немного прогулялись по крышам. Но лишь для того, чтобы твои никудышные родители отвлеклись от своих дел и, наконец, обратили на тебя внимание, и на минутку задумались, насколько  им дорог этот несносный мальчишка. Ну, прости! Прости меня за то, что я такой добрый отзывчивый человечек!  Кстати, мы вовсе не опозорили твою сестру. А, наоборот, спасли от позора! Если бы мы не расстроили то свидание в темноте, вовремя прокравшись в ее комнату, ты стал бы дядей не в 16, а уже в 8! Понравилось бы это твоим маме и папе? Не думаю. Теперь ты видишь – человек из кожи вон лез ради тебя и твоей ужасной семейки!

МОЛОДОЙ. Ты почти не изменился.

НЕМОЛОДОЙ. Что значит «почти»!? Я выгляжу – дай бог каждому!

МОЛОДОЙ. Да, ты… красавчик!

НЕМОЛОДОЙ. Я великолепен. Чего не сказать о тебе.

МОЛОДОЙ. Я повзрослел…

НЕМОЛОДОЙ. Не то слово! Ты плохо сохранился.  Морщины, седина… Удивляюсь, что кто-то еще предлагает тебе жениться.

МОЛОДОЙ. Да, вот, предлагает…

НЕМОЛОДОЙ. Соглашайся! Тут нечего и думать. Конечно! Если хочешь знать, у меня было пятьдесят две жены. И всех их звали Аннами. И все меня безумно любили. И до сих пор любят. Безумно.

МОЛОДОЙ. Ого! Может, у тебя и дети есть?

НЕМОЛОДОЙ. Ну, есть. Человек примерно 15. И это только сыновья. Девчонок я не считаю. Чем-то же мне надо было заниматься, когда ты меня выгнал…

МОЛОДОЙ. Прости…

НЕМОЛОДОЙ. Лучшего друга! Прогнал взашей! Того, кто всегда был рядом. Того, кто спасал тебя от одиночества и отчаяния.  Кто следил за тобой сверху и не давал упасть вниз. Да чего уж там, я твой ангел-хранитель с мотором! Вот такая технологичная модификация. Я тот, кто показал тебе, что жизнь веселая штука, если перестать пытаться оправдывать чьи-то ожидания, и просто жить. И делать то, что хочется, а не то, что от тебя ждут. Делай, что хочешь, и будь – что будет!

МОЛОДОЙ. Ты простишь меня?

НЕМОЛОДОЙ. Вообще-то такие вещи не прощают. Но я, как тебе известно, ангел, и мое ангельское сердце велит мне проявить великодушие. Короче, радуйся – ты прощен!

МОЛОДОЙ. Спасибо! Ты очень добрый.

НЕМОЛОДОЙ. Просто я тебя люблю. Хотя ты ужасный зануда и нытик. Тебя хлебом не корми, дай пожаловаться и поплакать в жилетку. Да мало ли, что там было в детстве! По большому счету, у всех одно и то же. Все дети несчастны, потому что зависят от взрослых. А теперь-то… А теперь! А теперь! У меня для тебя хорошая новость... Нет, не так, еще лучше! Благая весть: детство кончилось! Теперь ты свободен. Отныне ты сам себе красивый, умный и в меру упитанный! Поздравляю! И дарю тебе безвозмездно этот восхитительный подарок!

Он достает из кармана самодельный пропеллер из школьной деревянной линейки.

НЕМОЛОДОЙ. Лучший в мире подарок!

МОЛОДОЙ. Что это?

НЕМОЛОДОЙ. Угадай!

МОЛОДОЙ. Линейка, надетая на обломок авторучки?

НЕМОЛОДОЙ. Вообще-то это лучший в мире пропеллер.

Он раскручивает линейку.

МОЛОДОЙ. Прости. Но это очень похоже на линейку.

НЕМОЛОДОЙ. Так и задумано. Для конспирации. Но мы-то знаем, что это пропеллер.

МОЛОДОЙ. Хочешь сказать, он настоящий?  

НЕМОЛОДОЙ. Конечно!

МОЛОДОЙ. А как же ты?

НЕМОЛОДОЙ. У меня свой.

Поворачивается, показывает такой же пропеллер.

НЕМОЛОДОЙ. Хочешь испытать?

МОЛОДОЙ. Страшно…

НЕМОЛОДОЙ. Да ладно! Подумаешь, одним некурильщиком больше, одним меньше!

Карлсон исчезает. Малыш держит в руке пропеллер, раскручивает, смотрит, как вращается линейка…

Конец.

 

 

Назад