Пьесы

Добавлено: 13.01.2020

Размер: 146.5 KB

Скачать

Царский подарок

Анна Богачёва

 

 

Новогодняя история в одном действии.

 

Действующие лица:

 

СКОМОРОХИ – они же народ, они же ряженые, стража и царь

КАПИТОН – старый барин

АНФИСА – его дочь

ФЁКЛА – ее нянька

КУЗЬМА – добрый молодец

МАТРЁНА – его мать

ТЕРЕНТИЙ – его дед

 

Пролог.

Появляются Скоморохи.

 

ПЕРВЫЙ (выглядывает из-за кулис или из-за елки, удивленно присвистывает). Ох, ты ж! Ничего себе!  (прячется)

ВТОРОЙ (выглядывает с другой стороны).  Народу-то сколько! Матушки! (прячется)

ПЕРВЫЙ  (опять выглядывает). И все на нас глядят! Батюшки! (второму) Давай, ты начинай! (выталкивает второго)
ВТОРОЙ (оглядывается). А ты?

ПЕРВЫЙ. А я робею.

ВТОРОЙ. А ты не робей! Ты ж скоморох, а не воробей! (вытягивает за руку первого)

ПЕРВЫЙ. Так-то я парень храбрый. В рукопашном бою трех тараканов одолел!

ВТОРОЙ. Ты мне сказки-то не рассказывай!

ПЕРВЫЙ. А кому рассказывать?

ВТОРОЙ. Вот им рассказывай (указывает на зрителей).

ПЕРВЫЙ. Любите сказки?

 

Дети отвечают.

 

ВТОРОЙ. А праздники вы любите?

ПЕРВЫЙ. А какие вы праздники знаете?

ВТОРОЙ. А какой из них у вас самый любимый?

 

Дети отвечают.

 

ПЕРВЫЙ. Когда Новый год справляют?

 

Дети отвечают.

 

ВТОРОЙ. Правильно! Молодцы! До чего дети умные!

ПЕРВЫЙ.  А в стародавние-то времена не зимой новый год справляли!

ВТОРОЙ. А когда? Ты мне сказки-то не рассказывай! Летом что ли?

ПЕРВЫЙ. Почти угадал! Первого сентября Новый год встречали.

ВТОРОЙ. Да ладно!? Без снега?

ПЕРВЫЙ. Без снега, без елки…

ВТОРОЙ. Вот потеха! Ну, ты горазд сочинять!

ПЕРВЫЙ. Не сочиняю. Правду говорю! Был в России великий царь по прозванию Петр Первый. Он своим царским указом этот праздник нам подарил.

ВТОРОЙ. Не может быть!

ПЕРВЫЙ. Читать умеешь? (достает из кармана указ) Читай!

ВТОРОЙ (читает). «Считать Новый год с первого января… поздравлять друг друга с новым годом… учинять украшение из елей… детей забавлять…»

ПЕРВЫЙ (шепотом). Тихо!

ВТОРОЙ. Что тихо-то?

ПЕРВЫЙ. Тсс!

ВТОРОЙ. Ничего не понимаю…

ПЕРВЫЙ. Сказка-то того!

ВТОРОЙ. Кого того?

ПЕРВЫЙ. Того… этого!

ВТОРОЙ. Ну?

ПЕРВЫЙ. Лапти гну! Ничего не замечаешь? А сказка-то уже началась!

 

 

Сцена 1.

Барские хоромы. Нянька Фёкла заплетает косы Анфисе. Анфиса пищит.

 

АНФИСА. Ой! Ай! Ай-ай-ай! Нянька! Фекла?!

ФЕКЛА (сюсюкает). Что, моя ты Крошечка, да моя Морковочка, Маковка, Горошинка, Дуся, Сипитюлька!

АНФИСА (оскорблено). Я тебе никакая не Крошечка, не Морковочка и вообще не Сипитюлька! У меня имя есть! Анфиса! Капитоновна!

ФЕКЛА (продолжает в том же духе). Да выросло мое дитятко, да какое стало настырное! Да все моей голубушке не так… Да все Анфисе Капитоновне не эдак!.. (заплетает вторую косу)  Я ж тебя еще вот такой Сипитюлькой помню…

АНФИСА. Ну, хватит уже это слово! Нарочно ты мне на нервах играешь? Сколько можно!?

ФЕКЛА. А теперь вон какая невеста! Стройна, пышна, окатиста!.. Только характер – ох! – слабонервный.

АНФИСА. Ай! Нянька! Больно!

НЯНЬКА (весело). Терпи, казак, атаманом будешь! (продолжает колдовать над прической)

АНФИСА. Ай! Кожу зацепила! Ой! Волос прищемила!

НЯНЬКА. Господь терпел, и нам велел. Уж такая наша женская доля. Охота красавишной быть? Терпи Анфиса Капитоновна!

АНФИСА. Будешь тут красавишной, как же! Уже половину волос повыдергала, тетеря ты криволапая!

НЯНЬКА (добродушно). Хоть горшком назови, только в печь не сажай. 

АНФИСА. Ай! Ой! (плачет) Больно мне! Больно!

НЯНЬКА. Рёвушка-коровушка!

АНФИСА (хнычет). Жизнь – боль…

НЯНЬКА. Плакса-вакса!

АНФИСА. Хватит! Не доводи меня, Фекла! (рыдает)

НЯНЬКА. Царевна Несмеяна!

 

Анфиса рыдает.

Фекла предлагает зрителям «переплакать» Несмеяну. Кто громче поплачет: зрители или Анфиса?

 

Входит Барин Капитон.

 

НЯНЬКА. Ой, кажись, мы с вами барина разбудили!

КАПИТОН.  Нет мне покоя! С самого  утра рев! За что мне эта мука? Каждый день рыдания и возрыдания. Бабьи слёзы, что вода.

НЯНЬКА. Доброго утречка, Капитон Ильич! Как поспамши?

КАПИТОН. Худо, Фекла. Всю-то ночь с боку на бок. Считай, вовсе и не спал.

НЯНЬКА. Да что ж такое?

КАПИТОН. Думы, Фекла, покою не дают. В деревне Мымрино гололедица, в деревне Хрюкино насморк, в Больших Лопухах пургой все избы замело...

НЯНЬКА. Невелика напасть, обычное дело: зима. Стоит ли так себя изводить, сна лишаться?

КАПИТОН. Да пуще всего не об этом я тревожусь… (вздыхает)

НЯНЬКА (понимающе). Оно, конечно, болит сердечко родительское. Засиделась наша Анфиса в девках. Как бы не пересидела. А умные люди, что говорят? Жену в годках взять – горя не знать.

АНФИСА. Я не в годках! Я не старая! Сама ты старая!

НЯНЬКА. Ну, вот! Опять обидела ненароком. Я разве сказала «старая»? Я сказала «в годках».

КАПИТОН. Да замолчите вы обе! Не о том я! Не дает мне покоя царский указ. Праздник Новый год теперь зимой справлять приказано!

НЯНЬКА (смеется). Как зимой?!  Новый год - зимой?! Это еще с какого перепугу?

КАПИТОН. Зимой!

НЯНЬКА. А давеча осенью, который Новый год справляли – с ним как быть?

КАПИТОН. То, что давеча справляли, теперь несчитово сделалось. По новой моде счет годам приказано вести. На заморский манер.

 

Фекла и Анфиса от удивления открывают рты.

 

НЯНЬКА. О!

АНФИСА. А?

КАПИТОН (возвращает им челюсти на место). Первого января – первый день года.

НЯНЬКА. Хо-хо! Чепуха какая!

АНФИСА.   Спокон веку  1 сентября Новый год встречали.

КАПИТОН. А теперь, как в Европе, будет. Первого января!

НЯНЬКА (с недоверием). Да ладно!?

АНФИСА. Это какой-то бред.

НЯНЬКА (Анфисе). Да он шутит! (Капитону) Ты смеешься, что ли, над нами, Капитон Ильич? Скажи уж, что пошутил!

КАПИТОН. Истинно говорю. Вот Фома неверующая! И еще повелел царь, чтобы во всяком дому в честь праздника дерево ель поставили.

АНФИСА (брезгливо). Ель? В доме - ель? Фу! Дикость какая!

НЯНЬКА.  А чего не березу?

КАПИТОН. Хм… (задумывается). Дык, не растет береза в Европах.

НЯНЬКА. А ель?

КАПИТОН. А ель, видать, растет.

НЯНЬКА.  В домах?

КАПИТОН. Может, и в домах… Кто их, басурман, разберет. Прикажу, чтоб из леса нам самолучшу ель добыли.

НЯНЬКА. Как ты ее поставишь-то?

КАПИТОН. Управлюсь, не ваша забота. Аккурат в гостиной, думаю, антуражно будет смотреться.

НЯНЬКА (хохочет). В гостиной! Ёлку!? А вдруг она повалится?

АНФИСА. Ой!

НЯНЬКА. Да, упаси бог, придавит кого ненароком?

АНФИСА. Ой-ой-ой!

НЯНЬКА. Ну, насмешил, Капитон Ильич! Ну, потешил! И ведь как складно все выдумал, даже царя приплел!

АНФИСА (серьезно). Не мог царь такого сочинить, чтобы в дом дерево из лесу притаскивать.

КАПИТОН. Сказано: для украшения комнат.

НЯНЬКА. И что за красота от елки?

КАПИТОН (строго). А вот это не нашего ума дело. Царь батюшка сказал: «красота». Значит, так тому и быть. Кто мы такие, чтобы сумлеваться?

НЯНЬКА (испуганно). Да я ж просто… спросила…

АНФИСА (вздыхает). Конец света!

КАПИТОН. А еще желает наш государь, чтобы весь народ первого января пел, плясал и веселился. У кого в дому елки да веселья не будет, того царь сурово накажет.

 

Нянька хватается за сердце.

 

АНФИСА. В деревне Мымрино насморк, в деревне Хрюкино гололедица, в Больших Лопухах светопреставление, а мы, значит, веселиться должны?! Петь и плясать?!

НЯНЬКА. Да еще под елками!

КАПИТОН. Цыц! Молчать! Царские приказы не обсуждать!

 

Анфиса рыдает.

 

КАПИТОН. Чего опять? Сказано: веселье должно быть у всех. Нюни утри и больше не распускай!

АНФИСА. Это Фекла виновата. Бестолковая нянька косы мне заплела туго!

НЯНЬКА. Все, как ты велел, Капитон Ильич!

АНФИСА. В смысле «велел»?

КАПИТОН (Фекле). А теперь попробуй-ка эти косы на затылке узлом завязать, чтоб рот в ширину подтянулся. Чтоб хоть издали на манер улыбочки смотрелось.

АНФИСА. Папенька?! Ты что?

КАПИТОН.  А то сядет у окна, нос повесит, губы расквасит… Любуйтесь, люди добрые, на мой грустный портрет!

НЯНЬКА. Ты своей печальной личностью уже всех женихов распугала.  Унылая жена никому не нужна.

АНФИСА. А я, может, не хочу замуж!

НЯНЬКА. Говори, да не заговаривайся.
КАПИТОН. Хочешь – не хочешь, а ходить с кислой миной нынче царь запретил. Веселиться все должны поголовно. Уныние есть тяжкий грех. Хоть тресни, а улыбайся!

АНФИСА (упрямо). Не умею.

КАПИТОН. Вот же характер вредный! Все лишь бы отцу наперекор!

НЯНЬКА (хватает Анфису за щеки, растягивает ее рот в улыбке). Давай, давай, голубушка, старайся. Не то подведешь ты нас под монастырь. Царь, говорят, на расправу лют.

КАПИТОН.  Чуть что не по нраву – голову с плеч долой!

АНФИСА (ревет). Бедная я, несчастная!

КАПИТОН. Тише! Тише! Неровен час, услышит кто-нибудь.

АНФИСА. А вы не кричите на меня!

НЯНЬКА. Да кто кричит?

АНФИСА. И не ругайтесь!

КАПИТОН. Да кто ж ругается?

АНФИСА. Вы! Вы! Вы! Вдвоем на меня бедняжечку накинулись.

 

Анфиса отворачивается от всех, рыдает в подушку. Капитон качает головой, подзывает к себе Феклу.

 

НЯНЬКА. Вот и ладно. Устала наша голубушка. Спать захотело дитятко. Сейчас похнычет, похлюпает, да и успокоится.

 

В самом деле, всхлипы затихают, Анфиса начинает похрапывать.

 

КАПИТОН (чешет затылок). Ну, что ж… Елку мы самолучшую выправим, за этим дело не станет. А вот насчет веселья  - это я ума не приложу, где добыть.

НЯНЬКА. В деревне Мымрино - что?

КАПИТОН. Гололёд.

НЯНЬКА. В деревне Хрюкино?..

КАПИТОН. Насморк.

НЯНЬКА. В Больших Лопухах?..

КАПИТОН. Дома замело.

НЯНЬКА. А в Верхних Потешках?

КАПИТОН. А там в порядке все.

НЯНЬКА. Вот!

КАПИТОН. Что «вот»?

НЯНЬКА. Смекаешь, на что намекаю?

КАПИТОН. Эээ… Не совсем.

НЯНЬКА. Помню, еще бабушка моя говорила: «Тут тебе не Верхние Потешки, где все пляшут и поют».

КАПИТОН. И что?

НЯНЬКА. Ну, сам подумай. Везде всё как у людей – то потоп, то засуха, то куры не несутся, то коровы не телятся. А в Потешках что?

КАПИТОН. Хм… И впрямь странно. За все время ни одной от них жалобы.

НЯНЬКА. Живут – не тужат. Поют и пляшут.

КАПИТОН. Скоморохи, что ли?

НЯНЬКА. Обычны люди. А музыку свою заведут – так почище скоморохов! В каждой избе гармошка, либо балалайка. А где-то и гусли! От отца к сыну передается уменье. Порода у них, что ли, такая – музыкальная…

КАПИТОН. А что, Фекла, ежели они у нас на празднике заведут свою музыку? Оно ж весело будет?

НЯНЬКА. Всенепременно, Капитон Ильич! По части веселья они первейшие мастера.

КАПИТОН. И ежели, к примеру, сам государь к нам заглянет, не оконфузимся?

НЯНЬКА. Делать ему больше нечего – к нам заглядывать…

КАПИТОН. А ежели все-таки?

НЯНЬКА. Оконфузимся, если потешкинских не позовем.

КАПИТОН. Решено! Запрягайте сани! Едем в Верхние Потешки!

 

Сцена 2.

Деревня Верхние Потешки.  

В избе Кузьмы.

Дед Терентий сидит на печи, тренькает на балалайке. Сочиняет частушки про Новый год. Матрена хлопочет по хозяйству, заводит тесто.  

 

ДЕД (напевает).  По велению царя

                            В ночь на перво января

                            Будет праздновать народ

                            Здравствуй…

МАТРЕНА (подсказывает). Ёлка!

ДЕД (кивает). Ну... Можно и так (поет).  Здравствуй, ёлка, новый год! (спрашивает Матрену)  Ну? Что скажешь, Матрена?

МАТРЕНА. Хорошо вроде. Складно. Молодец, дедушка Терентий!

ДЕД. А вот еще… (напевает) Царь с причудами у нас

                                               Сочинил смешной указ…

МАТРЕНА (стучит по столу скалкой). Деда?!

ДЕД. Ась?

МАТРЕНА. Сочинитель ты наш… У тебя все дома?

ДЕД. Так-то не все. Кузьма опять куда-то ушел.

МАТРЕНА. Оно и видно, что не все. Ты чего такое насочинял про царя?

ДЕД. А что? Не складно?

МАТРЕНА (строго). Складно, да не ладно! Царь у тебя – с причудами?!

ДЕД. Все так говорят…

МАТРЕНА. А ты не повторяй за всеми! Сто лет в обед, а ума нет! Жизнь прожил, а ума не нажил? Переделывай давай! От греха подальше.

ДЕД (сочиняет). Ну, ну, не ворчи, Матрена, сейчас, сейчас… Царь… царь… эээ…

МАТРЕНА (подсказывает). Царь заботится о нас!

ДЕД. О! Точно! Заботится! Как я сразу-то не смекнул? (напевает)

Царь заботится о нас,

                                                         Сочинил смешной указ…

МАТРЕНА. Не «смешной», а… ну… хотя бы  «чудной»!

 

ДЕД. Ну, лады! (поет)  Царь заботится о нас,

                                      Сочинил чудной указ.

                                      Удивляется народ –

МАТРЕНА и ДЕД (хором). Здравствуй, ёлка, новый год!

ДЕД (поет). Все немножко обомлели с царского подарка…

                   Новый год встречать зимою?..

МАТРЕНА (поет). Хорошо – не жарко!

 

Дед играет на балалайке, Матрена приплясывает. Входит Кузьма.  

 

КУЗЬМА. Матушка! Дедушка! Смотрите, какую я красавицу нашел! Стройна, пышна, пригожа!

МАТРЕНА. Ой! Да неужели!? Да наконец-то! Радость-то какая! Кузьма, сыночек! Что ж ты ее за порогом держишь? Веди в горницу!

 

Мать суетится, обтирает руки передником, дед слезает с печи, прихорашивается. Кузьма заносит в горницу ёлку.

 

ДЕД. А где красавица?

КУЗЬМА (показывает ёлку). Вот она!

 

Матрена лупит сына по спине полотенцем.

 

МАТРЕНА. Ах, ты насмешник! Все бы тебе шутки шутить! Когда ж ты остепенишься, а? Когда образумишься?

 

Кузьма бегает от нее, смеется.

 

МАТРЕНА. Жениться тебе надо, сынок.

КУЗЬМА. Женюсь, куда я денусь.

МАТРЕНА. Годы-то идут!

ДЕД. В этом деле, матушка, поспешишь, так и согрешишь.

МАТРЕНА. Ты бы, деда, сочинял бы дальше. (Сыну) Ну, чем тебе, Кузя,  наши девки не хороши?

КУЗЬМА. Хороши, да только смеются невпопад.

МАТРЕНА. Ну, в Мымрино можно посвататься. Мымринские девки все  сурьезные.

ДЕД. Да, только на вид страшноватые.

МАТРЕНА. Тебя, дедушка, забыли спросить! (Сыну) Хрюкино тоже недалеко.

ДЕД. Они ж мокроносые! Все так говорят.

 

Матрена стучит скалкой.

 

МАТРЕНА. Ты-то хоть, дедушка, не встревай! (Сыну) В Больших Лопухах хорошие девушки, простые.

КУЗЬМА. Слишком простые.

МАТРЕНА. А тебе какую надо? Золотую?

КУЗЬМА. Не золотую, а такую, чтоб по сердцу была.

ДЕД. Верно говоришь, Кузьма!

МАТРЕНА. Что старый, что малый. Одни мечты на уме…

ДЕД. Человек без мечты – что птица без крыльев.

МАТРЕНА. Мечтать не вредно.

КУЗЬМА. Вот и не ворчи, матушка. Лучше новую частушку послушай! Сейчас по лесу шел, сам сочинил (поет). Наш прекрасный мудрый царь

                                  Заменил нам календарь.

                                  И теперь мы, как в Европе…

 

Матрена грозно стучит скалкой по столу.

 

ДЕД (подскакивает). Ну? А дальше? Дальше-то!

КУЗЬМА (косится на Матрену). Дальше пока не придумалось…

 

 

Сцена 3.

Капитон, Анфиса и Фекла едут на санях.

Проезжают первую деревню. Народ в этой деревне неуклюжий, то и дело падает.

 

КАПИТОН (кричит из саней). Эй, паренек! Как деревня ваша называется?

ПАРЕНЬ. Наша-то? Мымрино! А вам куды надо?

 

Парень бежит за санями.

 

КАПИТОН. В Верхние Потешки! Знаешь такие?

ПАРЕНЬ (смеется). Где все пляшут и поют? Гы-гы!

КАПИТОН. Они самые.

ПАРЕНЬ. На что они вам сдались? Несурьезные люди! То ли дело наши – Мымринские!

 

Парень поскальзывается, падает.

 

ПАРЕНЬ. Проклятая зима! Гололед! Будь он неладен! Скорей бы весна…

 

Сани удаляются.

Другая деревня.

Тут народ то чихает, то носы утирает.

 

КАПИТОН. Скажи, человек…

 

Человек чихает.

 

КАПИТОН. Это, верно, Хрюкино?

ЧЕЛОВЕК. Оно самое (вытирает нос рукавом). А как вы догадались?

КАПИТОН. Догадаться немудрено. Ваши красные носы за версту видать.

ЧЕЛОВЕК. Носы-то мы себе сами натерли. Все, как есть, всем селом простудимшись. Ох! Зимой людям не жисть, а сплошная апидемия! (Снова чихает)

КАПИТОН. Ну, будь здоров!

ЧЕЛОВЕК. Спасибо, барин! Ох, скорей бы лето…

 

Сани едут дальше.

Заезжают в третью деревню.

Тут мужики и бабы с лопатами.

 

КАПИТОН (обращается к одной из девушек). Скажи, девица, это Лопухи?

ДЕВИЦА. Это лопаты!

КАПИТОН. Какие еще Лопаты?

ДЕВИЦА. Снеговые, барин.

КАПИТОН. Ты мне скажи, как деревня называется?

ДЕВИЦА. А. Деревня-то… Наша-то… Дык Большие Лопухи!

КАПИТОН. Это вас, значит, замело?

ДЕВИЦА. Уж так замело, барин, еле разгреблись!  Не зима, а светопреставление! Мы теперь на всякий случай всегда при себе лопаты имеем, чтоб ежели опять заметет, откапываться.

КАПИТОН. Вот это правильно. А далеко ли до Потешек?

ДЕВИЦА. До Верхних? Рукой подать! Аккурат за тем лесочком, как песню услышите, так, значит, и приехали. И когда уже эта зима, окаянная, кончится?!

 

Сцена 4.

Верхние Потешки.

Сразу видно – веселая деревня. Кто лепит снежную бабу, кто в снежки играет, кто на катке катается – и все поют, и все улыбаются.

 

Возможна игра в снежки с залом.

 

Частушки.

Ой, метелица была, все дороги замела!

Все дороги, все пути – негде к милому пройти!

         Наступили холода и замерзли речки.

         Мы с Емелею вчера ездили на печке!

Наступили холода, замело все снегом!

Я с гулянки прихожу снежным человеком!

         Ой, зима, зима, зима! Все ты делаешь сама!

И морозишь, и метешь, до весны не устаешь!

КАПИТОН. Это, что ли, Верхние Потешки?

МУЖИК. Они самые, ваше высокородие!

КАПИТОН. А вы чего радостные такие?

МУЖИК. Дык, зима, барин! Весело!

 

Снова поют.

         Ой, зима, зима, зима! Все надели шубы.

         Нельзя с милой целоваться – примерзают губы!

Мой миленок маленький, зимой носит валенки,

Я тяну его за нос, чтобы он чуть-чуть подрос!

 

Капитон довольно кивает. Анфиса сморит на поющих, вытаращив глаза. Для нее это все в диковинку. Нянька Фекла начинает приплясывать, вспоминая что-то из своей молодости.

 

НЯНЬКА.   Ой, зима, зима, зима! Приморозила до дна!

                   Ко мне миленький не ходит, на печи сижу одна!

 

КАПИТОН. Ты чего, Фекла?! 

АНФИСА. Что с тобой, няня?

НЯНЬКА. Эх, была и я когда-то молодкой! Ух, заводные вы, потешкинцы! Даже я, старая калоша, завелась, не удержалась!

КАПИТОН (народу). Эй, люди! Неужто вы и впрямь зиму любите?

НАРОД. Любим, любим! Оченно!

 

Возможен диалог с залом.

НЯНЬКА (зрителям). А вы зиму любите?... А чего в ней хорошего? … А что еще? … А какие вы зимние игры и забавы знаете?

 

 

КАПИТОН (народу). Любите зиму, говорите? А как же, допустим, гололедица?

НАРОД. Любим гололедицу! Нарочно снег водой поливаем, чтоб шибче скользил. Припендюриваем к валенкам самодельны коньки – и айда кататься!

КАПИТОН. А ежели, допустим, снегопад?

НАРОД. Опять спасибо! Хорошо! Мы из снега крепость строим и снежками пуляемся. А еще три больших комка скатаешь, друг на дружку их примастрячишь – вот тебе и снежна баба. (Поют)

Снегу много, снегу много – это просто благодать!

Если бабы не досталось, можно снежную скатать!

 

КАПИТОН. И простуда вас не берет?

НАРОД. Да чихали мы на нее! Мы закаленные!

 

Капитон задумчиво чешет бороду.

 

АНФИСА. Странные люди…

НЯНЬКА. Блаженные.

КАПИТОН. Что-то они не договаривают. Надо их секрет выведать,

 

Народ поет.

 

Ой, зима, зима, зима! Жизнь сплошная кутерьма!

То мороз, то гололед! Здравствуй, ёлка, новый год!

 

Сцена 5.

Капитон, Анфиса и Фекла заходят в избу Кузьмы. Матрена встречает их пирогами. Дед Терентий и Кузьма кланяются.

 

МАТРЕНА. Добро пожаловать, угощайтесь, гости дорогие!

КАПИТОН. Музыканты в доме есть?

НЯНЬКА. Который из вас знатный гармонист?

КУЗЬМА. Знатный у нас дедушка Терентий. Только он на балалайке тренькает. А гармонист – это я, Кузьма.

НЯНЬКА (смеется, толкает в бок Анфису, шепчет). Такого Кузьму я и сама возьму!

КАПИТОН. Ну, давайте, сыграйте нам, да повеселее.

КУЗЬМА. Прям так сразу?

КАПИТОН. Конечно, сразу, а чего рассусоливать.

ДЕД. Вы садитесь, что ли…

 

Капитон, Анфиса и нянька усаживаются на лавку.

Кузьма начинает играть на гармони. Дед подыгрывает на балалайке.

 

КАПИТОН (Матрене). Мотивно играют, талантливо. Как тебя звать?

МАТРЕНА. Матреной.

КАПИТОН. Скажи, Матрена, слышала царский указ насчет Нового года?

МАТРЕНА. Новый год для нас всегда праздник, ваше высокородие! Хоть летом, хоть зимой.

КАПИТОН. Хороший ответ. Надо запомнить. В чем ваш секрет, интересно знать?

 

Матрена не понимает.

 

КАПИТОН (объясняет). Зима на всех одна, и гололед, и мороз. В других деревнях люди маются, печалятся, а вам все в радость. В других селениях не до песен народу. А вы живете – не тужите. Значит, секрет какой-то знаете… Говори, как на духу!

 

Матрена задумывается.

 

КУЗЬМА (поет). Начинаю припевать первую начальную,

                            Эх, хочу развеселить барышню печальную!

 

Что ж ты, девица, грустишь,

         Голову повесила?

         Я спою тебе частушки –

         Сразу станет весело!

 

Анфиса сдерживается, чтоб не улыбнуться.

 

Снег на солнышке сверкает, погляди на улицу!

Жизнь хорошая такая, нет причины хмуриться!

 

КУЗЬМА (Анфисе). Как звать тебя, красавица?

АНФИСА. Анфисой.

КУЗЬМА (поет). Пожалей меня, Анфиса,

Принесу тебе редиса!

Я б принес и ананас,

Но он не водится у нас!

 

Кузьма, стараясь развеселить Анфису, и притопывает, и прихлопывает, и подпрыгивает…

Нянька Фекла в полном восторге, смеется, аплодирует.

Анфиса складывает губы бантиком, стараясь не улыбнуться.

 

Матрена с Капитоном разговаривают чуть в стороне.

        

МАТРЕНА. Что ж сказать-то? Может, в песнях и секрет… С хорошей песней всякое дело спорится. Под музыку и тесто шустрей подымается, и репа круглей растет. Послушаешь, как гармонь играет, и душа возрадуется.

КАПИТОН. Душа, говоришь, ну-ну…

 

Кузьма заканчивает играть, кланяется.

 

НЯНЬКА. Ну, Кузьма! Каков мастер! А?! Что я говорила?!

КАПИТОН (поднимается). Вижу, вы свое дело знаете. Поедете со мной в город на праздник. Будете  музыку играть, а уж я не обижу, копеечку заплачу.

КУЗЬМА. Спасибо, барин, за приглашение, только не поеду я.

 

Капитон хмурит брови.

 

КАПИТОН. Что-о-о?!

МАТРЕНА. Ты чего это барину перечишь?

КУЗЬМА. Плохо я играл. Молодой барыне совсем не понравилось. Ни разочка не улыбнулась.

НЯНЬКА. Анфиса Капитоновна у нас «несмеяна».

КАПИТОН. Ты на нее внимания не обращай.

КУЗЬМА. А я вот обратил.

НЯНЬКА. Ты на ее грустное лицо не смотри.

КУЗЬМА. А я вот смотрю… (тихо) насмотреться не могу…

АНФИСА. Ты хорошо играл, Кузьма, спасибо!

                   Не слышала я музыки прекрасней.

                   Я, глупая, нарочно не смеялась,

                   Чтобы твою игру еще послушать.

КУЗЬМА. Я все отдал бы за твою улыбку!

 

Анфиса улыбается Кузьме, но это грустная улыбка.

 

КУЗЬМА. Но отчего глаза твои печальны?

АНФИСА.  Я так хочу, чтоб ты поехал с нами…

КУЗЬМА. Со мною не соскучишься, поверь мне!

АНФИСА. Пожалуй, так… ох, Кузя…

КУЗЬМА. Ох, Анфиса…

КАПИТОН (в ярости).  Вы чего это удумали?! А?! Не пара тебе крестьянский сын! И не надобно нам таких нахальных музыкантов! Других найдем.

 

Капитон хватает за руки дочь и няньку. 

 

АНФИСА. Прощай, Кузьма! Не забывай меня!

 

Капитон уводит ее, хлопнув дверью.

 

МАТРЕНА. Что ж ты наделал, Кузьма…

 

Капитон возвращается.

 

КАПИТОН. Инструменты я себе заберу! Поживите-ка без музыки! Вот так! Будете знать! Поглядим, как вы теперь запоете!

 

Он забирает гармонь и балалайку. Уходит совсем.

 

 

Сцена 6.

Изба Кузьмы. Кузьма сидит, понурив голову, тяжело вздыхает.

Матрена пытается что-то делать по хозяйству, но у нее плохо получается.

Дед чешет бороду, качает головой.

 

МАТРЕНА. Ох, горюшко… Все из рук валится. Что же ты наделал, сынок! Чего выдумал – позарился на боярску дочь!

КУЗЬМА. Сердцу не прикажешь, матушка…

МАТРЕНА. Ты пойми, неровня она тебе. Никогда ее отец за тебя не отдаст.

КУЗЬМА. Знаю. Сам видел, как барин разгневался.

МАТРЕНА. Забудь ее – мой тебе совет.

КУЗЬМА. Не забыть мне глаза ее печальные.  

 

Роняет голову на руки.

 

ДЕД. Эй, Кузьма? Ты чего это?

КУЗЬМА. Отстань, деда…

ДЕД. Плох конь, коли не скачет, плох казак, коли плачет!

КУЗЬМА. Мне без Анфисы жизнь не мила. Это я раньше глупый да веселый был, а теперь понял: нет в жизни счастья!

ДЕД. Счастье не в воздухе вьется, а руками берется.

КУЗЬМА. Как это?

ДЕД. Счастье в нас, а не вокруг да около.

МАТРЕНА. А ведь прав дедушка Терентий. Упасть – не беда. Беда – не подняться.

ДЕД. Любишь Анфису?

КУЗЬМА. Люблю, дедушка Терентий.

ДЕД. А если любишь, нюни подбери, а то ишь, еще один «несмеян» выискался. На то мы и верхние потешкинцы, что из любой беды выход находим. Руки-ноги целы, голова на плечах. Чего еще надо, чтоб счастье добыть?

КУЗЬМА (приободряется). Эх, жаль, гармошки нет… Была б наша музыка – все веселей.

 

Дед уходит и возвращается с пилой и стиральной доской.

 

ДЕД. А ну-ка, глядите, чего в сарае нашел!

 

Дед вручает стиральную доску Матрене, пилу Кузьме. Сам начинает наигрывать мотив на ложках.

 

ДЕД. Эх! Где наша не пропадала!

 

Дед задает ритм на ложках, к нему присоединяется Матрена на доске и Кузьма на пиле. Дед запевает.

 

ДЕД. Край наш славится лесами, чащами, опушками!

          Ну, а Верхние Потешки славятся частушками!

МАТРЕНА. Молодец, дедушка Терентий!  Наш главный-то секрет барин не знает: музыка – она не в гармошке, не в балалайке, а в душе человеческой!

 

Семья Кузьмы играет свою музыку, напевает, пританцовывает.

 

КУЗЬМА. Ты сорока-белобока, научи меня летать,

                   Не далеко, не высоко, чтобы милую видать!

 

КУЗЬМА. Матушка, благослови в путь-дорогу!

МАТРЕНА. Что ты задумал, Кузьма?

КУЗЬМА. За мечтой своей поеду, за любовью.

ДЕД. И в наше оконце засветит солнце!

МАТРЕНА. У Бога милостей много! В добрый путь, сынок!

 

СЦЕНА 7.

Барские хоромы.  Анфиса рыдает, уткнувшись лицом в подушку. Капитон ходит из угла в угол.

 

КАПИТОН. Сказано: не пара он тебе! Не пара! Не голоси понапрасну. Меня слезой не проймешь.

АНФИСА (поворачивается, кричит). Видеть тебя не могу! Всю ты жизнь мне загубил! Всю испортил!

КАПИТОН. Срамота! По ком рыдаешь? По ком слезы льешь? Он же голь перекатная. А ты, гляди - опухла вся. Губы, как вареники, нос, как свекла!

АНФИСА. На что мне теперь красота, коли жизнь не мила!

КАПИТОН. Не испытывай мое терпенье, Анфиса!

 

Входит Фекла, она чем-то взбудоражена, но никто этого не замечает. Анфиса снова заходится в рыданиях.

 

НЯНЬКА. Да что ж ты так плачешь, так убиваешься!

КАПИТОН. Последний раз говорю: завтра праздник, ежели к утру не успокоится, в чулан ее запру до следующего года.

ФЕКЛА. Ну-ну, не серчай, Капитон Ильич! Все наладится. На воздух ей надо. Подышит – вся дурь и выветрится. Пойдем, голубушка, на балкон…

АНФИСА. Отстаньте со своим воздухом!

КАПИТОН. Мне доложили, царь самолично будет ездить, проверять, у кого не весело, у кого елка не стоит. Я все ж думаю, в чулане ее на это время закрыть для надежности.

 

Фекла что-то шепчет на ухо Анфисе. Анфиса вскакивает, начинает приводить себя в порядок.

 

НЯНЬКА. Не надо в чулан. Уж мы вот на воздушек выйдем, да? Подышим морозцем, оно и полегчает. Да, голуба моя?

 

Фекла одевает Анфису в полушубок, закутывает в шаль.

 

АНФИСА. Может, и так… Подышим воздухом. Перед сном.

НЯНЬКА.  И ты отдохни, Капитон Ильич! Утро вечера мудренее.

КАПИТОН. Не дочь, а наказание!

 

Капитон уходит. Фекла выталкивает Анфису на балкон.

 

Сцена 8.

Вечер. Анфиса выходит на балкон. Пол балконом Кузьма.

КУЗЬМА. Чу! Что там серебрится на балконе?

Анфиса, белолика, благолепна,

Она своей красой луны прекрасней.

Кажись, устами вымолвила, что-то…

А я-то, бестолковый, не расслышал!

Сидит, моя хорошая, вздыхает,

Облокотясь щекой на рукавичку.

Ох, кабы я был этой рукавичкой!

Моя ж ты ненаглядная зазноба!

О чем-то закручинилась опять?

АНФИСА. Ой, лихо мне без милого Кузьмы!

Такой пригожий, статный, даровитый!

Зачем же ты, Кузьма, крестьянский сын?

Ну, обернись в кого-нибудь другого…

КУЗЬМА (подтягивается на руках). В кого угодно, стану, кем прикажешь!

АНФИСА. Ох, Кузенька! Как высоко забрался!

(Крепко хватает его за шиворот)

Держись покрепче, чтобы не свалиться,

Тут почитай, что семь аршин, не меньше.

Коль грохнешься, костей не соберешь!

А ежели отец тебя заметит…

КУЗЬМА. Мне нипочем и семь аршин, и десять!

И барина я тоже не боюсь! (Запрыгивает на балкон)

АНФИСА. Окстись! Отец тебя прибьет, как муху…

Ох, горюшко мне, горюшко с тобой!

Как ты вообще нашел сюда дорогу?

КУЗЬМА. Мне любящее сердце подсказало.

И нянька Фекла, дай ей бог здоровья.

Я не моряк, а был бы моряком,

На всех бы парусах к тебе примчался…

АНФИСА. Кузьма, как ты красиво говоришь!

Теперь признайся мне чистосердечно,

Скажи серьезно, любишь ли меня?

КУЗЬМА. Люблю тебя, Анфиса, больше жизни!

И верю, мы поженимся с тобой!

АНФИСА. Ах, если есть на свете чудеса!

Жениться нам поможет только чудо.

КУЗЬМА.  Сбываются мечты под новый год!

Нам надо просто верить в наше счастье.

Бестрепетно на праздник приходи,

Доверься мне, и ничего не бойся!

ГОЛОС ФЕКЛЫ. Голубушка!

АНФИСА. Прощай! Меня зовут.

 

Сцена 9.

Праздник в доме Капитона. В гостиной стоит огромная елка. Вокруг елки водят хоровод музыканты и ряженые. Один из музыкантов притащил на веревке ученого «медведя». «Медведь» пляшет очень потешно. Даже Анфиса хлопает в ладоши.

Капитон  смотрит за происходящим, одобрительно кивает.

МУЗЫКАТЫ (поют).

Снег пусть сыплет, пусть мороз
Царствует на улице.
Даже если щиплет нос -
Нет причины хмуриться!

Ой, зима, зима, зима, 
Сколь сугробов намела! 
Не печалится народ – 
Отмечает Новый Год!

Ой, метелица была, 
Все дороги замела. 
Все дороги, все пути, 
Негде к миленькой пройти.

Кто-то из музыкантов нарочно отвлекает барина. А «Медведь» хватает в охапку Анфису и убегает с ней из барского дома.

КАПИТОН. Караул! Держи медведя! Лови косолапого!

 

Сцена 10.

Новый год в Верхних Потешках. Народ веселится, водят хороводы, пляшут и поют.

Собирайтесь на гулянье, становитесь в хоровод!

С нами дружно запевайте: здравствуй, елка, новый год!

         Ой, зима, зима, зима! Вьюги да метели!

         Пусть подарит новый год все, что вы хотели!

Елочка-красавица, до чего пушиста!

Всем девчатам нравится слушать гармониста!

К хороводу присоединяются  Кузьма, Анфиса и Фекла. Кузьме приносят гармонь, он играет.

КУЗЬМА. Мне не надо пуд гороха, а одну горошину!

                   Мне не надо девок много, а одну хорошую!

К хороводу присоединяются веселые ряженые в масках, они пляшут, смеются, хлопают в ладоши.

АНФИСА. Мой хороший гармонист, поиграй пожалуйста!

                   Я твоей игры душевной долго дожидалася!

КУЗЬМА. Ненаглядная моя, долго я искал тебя!

                   Слава богу, что нашел! А не то б с ума сошел!

АНФИСА. Заплету я две косы, завяжу два банта!

                   Никого любить не буду, кроме музыканта!

МАТРЕНА. Деньги – дело наживное, о них нечего тужить,

                   А любовь – дело другое, ею надо дорожить!

ФЕКЛА (приглашает Деда).   Я и так, да я и сяк! И таким манером!

                                               Почему бы не сплясать с этим кавалером!

ДЕД. Кабы был я молодым, кабы был я резвым,

         На столе бы поплясал и на елку влез бы!

Выбегает Капитон. Он хочет прорваться в круг, но народ его не впускает. Внутри хоровода от него бегает Анфиса, смеется, дразнит. Это превращается в игру.

КАПИТОН. Анфиска, не глупи! Домой пора! 

АНФИСА (поет). За высокие хоромы, папенька, не отдавай!

                            Человек дороже дома, человека выбирай!

КАПИТОН.  Окстись! Не позорь меня!

Народ смеется. Капитон в бешенстве.

КАПИТОН. Молчать, людишки! Ужо я вас отучу смеяться! Всех под стражу! Всеееех! Я охальника Кузьму посажу навек в тюрьму!

НАРОД (смеется). О! Во дает! Молодец барин! В рифму ругается! Да как складно!

ДЕД. Складно, да не ладно!

Капитон свирепеет, видит ряженого с головой медведя, бросается на него с кулаками.

КАПИТОН. Ага! И ты здесь, пройдоха! Не сносить тебе головы!

Он стягивает с ряженого голову медведя, узнает царя, в страхе падает ему в ноги.

КАПИТОН. Не вели казнить, царь-батюшка! Не вели казнить!

Еще двое ряженых снимают маски и тут же превращаются в царских стражников, скручивают Капитона.

Откуда ни возьмись, появляется корона, держава, скипетр, трон и все, что царю полагается.

КАПИТОН. Такой конфуз! Помилуй, государь, неразумного раба твоего…

ЦАРЬ. С праздником, люди добрые! Спасибо вам за веселье, за дух новогодний! Уважили царя! (кланяется народу)

НАРОД. С Новым годом, ваше величество!

ЦАРЬ. Иди-ка сюда, Кузьма-гармонист!

Кузьма подходит к царю, кланяется.

ЦАРЬ. За игру твою веселую да за пляску бойкую проси, чего хошь! Одарю по-царски!

КУЗЬМА. Батюшка государь, не хочу я ни злата, ни серебра! Только на Анфисе Капитоновне жениться мечтаю!

КАПИТОН. Не бывать этому!

СТРАЖА. Молчать! Тебя покамест не спрашивали!

ЦАРЬ. Скажи, Анфиса, любишь Кузьму?

АНФИСА. Люблю, царь-батюшка.

КАПИТОН. Не пойдет моя дочь за простого мужика!

НАРОД. А мужик-то непростой, коли у него сам царь сват! Такому свату кто откажет?

ЦАРЬ (Капитону). У вас товар, у нас – купец! Отдашь дочку за гармониста?

НЯНЬКА (Капитону строго). Сам государь сватает. Кто мы такие, чтобы сумлеваться?

КАПИТОН. Твоя взяла, Кузьма-гармонист! Женитесь, как хотите.

Стража отпускает Капитона. Молодые кланяются родителям.

МАТРЕНА. Радость-то какая! Совет да любовь!

КАПИТОН. Благословляю вас, дети, заради такого праздника!

ЦАРЬ. Вот и хорошо! Новый год отгуляем, а там, честным пирком, да за свадебку! 

НАРОД. Ура! Горько! Ура!

ЦАРЬ. С Новым годом! С Новым счастьем!

НАРОД.      Есть у сказочки начало, есть у сказочки конец!

                   А кто сказочку послушал, прямо скажем, молодец!

Мы вам сказку показали – хорошо ли, плохо ли!

А теперь мы вас попросим, чтоб вы нам похлопали!

 

Конец.

Август 2019.

Назад